Сказочный ларец твоей души. Для тех, кто вырос, но верит в чудеса

– А когда ты им помогаешь, их беда твоей становится?

– Тоже нет. Их беда с ними, пока они не решат с этой бедой что-то сделать. И потом какое-то время с ними, пока не наладят жизнь по-новому. А со мной мой дар, мои знания и мой опыт. Я им путь показываю, а проходят его они уж сами.

– Ты с ними не идешь, что ли?

– Я рядом. Я проводник. Но я их жизнь не проживаю, у меня своя.

– Так а зачем ты проводником решила быть? Можешь же просто жизнь свою жить.

– Хороший вопрос. Я на своем месте здесь, понимаешь.

Когда мы чего-то хотим, это ведет нас вперед. Когда мы что-то можем, это дает нам силу. А когда «хочу» и «могу» совпадают, тогда мы оказываемся на своем месте. И уже не мы куда-то стремимся, а люди к нам тянутся.

– Зачем тянутся?

– Чтобы свое место найти. Но они об этом не знают, им кажется, что они от беды избавиться хотят. На самом же деле все свое место ищут. Потому что там – счастье.

– А где мое место, Арин?

– Не скажу, – улыбается, допивая чай. – Придет время, сама поймешь.

Про медведя, который не хотел просыпаться

– Просыпайся! – пела весна прямо отовсюду.

– Просыпайся! – накрапывала капель.

– Просыпайся! – трогало нежными лучиками солнышко.

– Просыпайся! – орали во весь голос воробьи в кустах.

И только Миша в берлоге совсем не хотел этого слышать.

Заваленный валежником, худой и сердитый, он не хотел даже думать о том, чтобы проснуться и встретить весну. Ворочаясь с боку на бок, он пытался вернуть в голову зимнюю пустоту и замереть еще хотя бы на немножечко.

– Миш, ну сегодня-то уж проснешься? – попискивал пушистый воробушек. – Смотри, уже снег на треть стаял.

– У-у-у-у-у… уйди!

– Миш, ну а сегодня? Лед сошел. Можно рыбку ловить. Прямо сама в лапы просится…

– О-о-о-о-о… отстань!

– Миш, побеги сладкие пробиваться стали. Молодые, свежие. Муравейники ожили.

– А-а-а-а-а… Р-р-р-р-р… М-м-м-м-м…

– Миш, уже все медведицы красивые проснулись. Всё пропустишь.

– Э-э-э-э-э… заладил!

Берлога мокнет, голодно, запахи будоражат.

А Мишка будто прирос к свалявшейся за зиму постели. Лапами глаза закрыл и носа наружу не кажет.

Уже и воробушек не прилетает. Уже и сам Мишка подумывать начал, а не выйти ли? Да чем дальше, тем тяжелее это сделать, тем труднее кажется задача, тем больше хочется ее отложить. Хотя бы на завтра. Или на после обеда. Готов и мох жевать, и кору прошлогоднюю с веток грызть, лишь бы не шевелиться.

– Миша, я тут Арину к тебе привел.