Опыты литературной инженерии. Книга 1

Родион на меня смотрит круглыми от ужаса глазами, будто я серную кислоту на руку лью! Я жидкость понюхал и подмигнул Родиону:

– О'кей, друг, еще повоюем!

Оттерли мы тётину квартиру. Всего за час с четвертью. Отскребли. Распылили дезодорант «Лотос» Невинномысского завода бытовой химии. Скатерть забрали из прачечной, расстелили на столе – загляденье. Родик еще гвоздичек купил и в вазочку поставил.

Через неделю Родион на работе мне рассказывает:

– Ничего тётя не заметила. Спросила только, зачем я туалетное мыло купил? У нее, оказывается, мыло в платяном шкафу лежит, чтобы белье хорошо пахло! Вовек мне до этого не додуматься! А маму спросила: «Наверное, у вас сильный ветер был – половую тряпку с балкона унесло.

Прищепки-то на месте, а тряпки нет».

Балалайка

Муж моей двоюродной сестры весьма серьезный мужчина. Знает толк во всех сортах и подсортах водки и иных спиртосодержащих напитках. Его на мякине не проведешь. Если уж что пьет, не кривясь, значит, всем остальным пить можно без опасения.

Сам он родом с Украины, где традиции самогоноварения исключительно стойки и почитаемы. Благодаря географическому положению территории, ласковому лету и обилию исходного сырья, Украина значительно опередила такие самогоноварящие области Земного шара, как Шотландия со своим виски, Ямайка с ромом и даже Япония с сакэ. Муж моей двоюродной сестры, кстати, тезка, путем многолетней дегустации в лучших украинских традициях воспитал в себе неколебимую устойчивость к крепости напитков и тонкую чувствительность к бесконечному разнообразию нюансов букета.

Даже такой внешне грубый продукт, как ординарная сливянка, не лишает его возможности выявить в ней оттенки чернослива, ренклода, синей птицы, яхонтовой, корнеевской венгерки и, на крайний случай, яично-синей или памяти Тимирязева. Клянусь, о таких сортах слив вы и слыхом не слыхали!

Как-то собрались мы семьями и поехали во Львов, почтить память покоящихся там родителей.

Остановились в гостинице с одноименным названием. И вечером того же дня двинулись в ресторан на вечернюю трапезу.

Из всех присутствующих только я свободно говорю по-украински, да еще с замечательным галицийским акцентом, так как вырос во Львове и навечно впитал его неповторимый колорит. Тезка все понимает, но не говорит, так как детство и половину взрослой жизни провел на Байконуре, где, боюсь, про Украину знают не много.