Опыты литературной инженерии. Книга 1

Потихоньку-полегоньку я оклемался до такой степени, что смог связно рассказать все, что с нами приключилось. От начала до бесславного конца.

– Ты время правильно рассчитал? – допытывался въедливый Сеначев.

– Ну, сами смотрите, Геннадий Михайлович: три часа на спуск, это же с полуторным запасом! Кто ж его знал, что склон обледенеет? С утра была оттепель, и днем особо не холодало. Задуло позже. И то еле-еле. Мы, уж простите, ледоруб ваш посеяли. Я в городе верну, у меня есть в запасе.

– Не смей заикаться о какой-то железке! – рассердился Сеначев.

 – Скажи спасибо, что живы остались! С тебя только пузырек йода – вон извели сколько мадикамента!

У дальней стенки я заметил снаряженные рюкзаки. По всему видать, готовился ночной выход нам на помощь.

– Я не шутил, когда говорил тебе про ружье, – добавил Боря Атабиев. – Утром схожу, поищу рюкзак, посмотрю следы.

Вошла слегка расстроенная Лариса.

– У Виктории не спина, а сплошной синяк, – с укоризной, поглядывая на меня, сообщила она.

 – А так, катастрофических повреждений нет. Пуховка – в клочья. Штанишки тоже приказали долго жить, перевела их Вика кошками в разряд ветоши! Заснула девушка и спать будет долго. Я ей элениум дала, а то ее всю колотило. Все пыталась про злых волков рассказать и про тебя, Александр, какой ты изверг!

Сообщение о штанах Виктории внесло долгожданную оптимистическую ноту в общий климат холла турбазы. Сережа Качанов захлопотал у стола, расставляя то, на что я был уже в состоянии реагировать.

То есть еду. Ныла нога, перевязанная эластичным бинтом, болели руки от упражнений с ледорубом, но душа ликовала, что все так хорошо закончилось. Я сижу за столом с друзьями. У них встревоженные лица, они так же, как и я, рады счастливому окончанию восхождения.

Халид пристроился с гитарой на краешке дивана и тихонько запел одну из песен Юры Кукина, которую он исполнял не хуже самого автора:

Ты скучаешь – вата валит с неба,

По неделям вьюги и метели,

У дороги домики под снегом,

Будто белые медведи.

Заплутали мишки, заплутали,

Заблудившись в паутинках улиц,

И к Большой Медведице, как к маме,

В брюхо звездное уткнулись.

Молоком течет по снегу ветер,

Обдувая сгорбленные крыши,

Будто белых маленьких медведей

Мама языком шершавым лижет.

Заплутали мишки, заплутали,

Заблудившись в паутинках улиц,

И к Большой Медведице, как к маме,

В брюхо звездное уткнулись.