Опыты литературной инженерии. Книга 1

Солдаты, в большинстве своем опытные фронтовики, знающие цену боеприпасу, охотно поделились с дедом зельем, не задавая ненужных вопросов.

Довольный обменом дед подошел ко мне, сидящему в седле и щеголяющему свежим бинтом на физиономии.

– Що, зубки болять? – участливо осведомился он. – Так я тоби ввечери принесу травки. Полегшае!

– Та идить вы, диду, куды подали, – взъярилась хозяйка, которая пересекала двор с ведром помоев, – поранылы дытыну бендеровци, шляк бы йих трафыв!

Дед внимательно посмотрел на меня, подмигнул голубым глазом и пошел в сторону полуторки, опираясь на кривую палку.

От хаты, в которой мы остановились, через прогалину в елях была хорошо видна полонина – знаменитые карпатские безлесные вершины, скорее пологие холмы, по которым бродили утренние туманы. Полонина тогда оживала, холмы начинали двигаться вместе с туманом, то исчезая в бледном молоке, то снова выставляя свои макушки. Вечерами было не так интересно. Дрожащая синева торопливо заливала полонину и прятала все, что мешало ей разлиться сплошным морем.

В этой синеве постепенно исчезали дальние ели, изгородь на ближнем косогоре, и становилось тревожно потому что никто не мог знать, кто и зачем крадется под покровом надвигающейся ночи к крохотному беззащитному селу.

С маршрута пришел отец. Положил на крыльцо длинный черный камень, похожий на обугленную головешку. Я взял камень в руки и поразился его тяжести. Отец ловко разбил камень геологическим молотком, держа его прямо на ладони. На изломе камень оказался нежно розовым и необычайно красивым.

– Родонит, – сказал отец, обращаясь ко мне и собравшимся солдатам. – Самоцветный камень. Его на Урале называют орлец. Идет на украшения. В Москве на станции метро «Маяковская» колонны отделаны родонитом. А так – богатая марганцевая руда. Немцам в конце войны не хватало марганца как добавки для броневой стали. А здесь, в Карпатах, на оккупированных территориях, они заставляли гуцулов добывать родонит кайлами, вручную. Потом руду везли вниз на лошадях. Дальше в вагонах – в Германию.

Мы нашли эти рудники. Значит, свое дело сделали. Без потерь, не считая одного легкораненого.

Отец снял меня с седла, посадил на руки и понес к той прогалине, через которую я смотрел на полонину. Он остановился около жердей изгороди сенокоса, и мы молча стали смотреть на горы.

– Прекрасная земля – Карпаты, – после долгого молчания сказал отец. – И богатая и щедрая. Вот выкурим бендеровцев, и будем приезжать сюда на отдых без винтовок.