Опыты литературной инженерии. Книга 3

Он не загорелся, иначе следы пожара были бы замечены еще зимой.

Никакая это не неврастения. Боже упаси! Сплю спокойно, прекрасно отдыхаю. Но сюжет снов всегда один. Все крутится вокруг одной и той же операции, хотя на моем веку я пережил подобных сотни. Дался мне этот вертолет! И брать там ничего не надо. Нужно удостовериться, что некие документы безвозвратно пропали, а если нет – уничтожить их самому. Правда, интерес к этим бумагам был не только у меня. Та троица, которая легла на подступах к перевалу, – из их числа.

И совсем не значит, что меня никто не попытается опередить. Несмотря на снегопады и лавинную опасность.

Все вокруг пропиталось авиационным керосином. Поэтому, видимо, и тела всех четверых: пилотов, бортинженера и «гостя», сохранились почти не тронутыми погодой и зверьем. У меня не было задания на изучение возможности эвакуации тел погибших. Это означало высшую секретность, когда даже из гуманных соображений расширять круг информированных лиц было нельзя. Единственное, что я смог сделать для ребят, – выкопать листом дюраля неглубокие могилы и натаскать сверху побольше камней из речушки.

Опознавательные медальоны снимать не стал, а документы спрятал в рюкзачок для передачи командованию.

Контейнер с бумагами нашел быстро. На его беду, практически не поврежденным. Контейнер сломал не без труда. Развел костер и сжег содержимое, тщательно затем перемешав пепел. На все про все потратил полный день. Выбраться наверх до темноты шансов не было. Решил заночевать в лесу, метрах в ста от места падения вертолета.

Ночлег в одиночку, в условиях войны – весьма сложное мероприятие в смысле обустройства. Хорошо иметь надежное убежище, но если его нет, то желательно хотя бы скалу за спиной, с которой на тебя ничего не скинут. Желательны также внятные сектора обзора и обстрела. Совершенно необходимы разведанные пути отхода, а проще говоря, драпа. Это если приспичит. Неплохо бы иметь впереди, на подходе, парочку установленных противопехотных мин с растяжками, типа ОЗМ-72.

На нашем армейском жаргоне – «ведьма». В каждой 2400 шариков – чем не оборона?

На соблюдение хотя бы доли упомянутых церемоний времени у меня не хватило. Пришла ночь, безлунная, черная. Была надежда, что в такую темень никто хоть с фонарем, хоть с прибором ночного видения в ущелье не полезет. Я и днем-то умудрился насажать синяков на всяких местах!

Вместо скалы я нашел камень, к которому запросто можно было скрытно подойти с тыла. Но ничего другого не попалось.