Пять историй. Сборник рассказов

Хамид ещё долго смотрел на открытую дверь класса, пытаясь понять, чем была вызвана столь неоднозначная реакция. С того дня он начал более внимательно приглядываться к нелюдимой ученице. И с каждым днём в его сердце росла тревога. Сайла напоминала ему затравленного зверька, но насколько ему было известно, в школе её никто не обижал и не гнобил. Одноклассники сторонились её, но не более. «Значит, дело в семье», – сделал вывод мужчина.

Ему потребовалась не одна неделя, чтобы завоевать доверие Сайлы и узнать причину её странного поведения.

Выслушав её сбивчивый рассказ, он помрачнел. Губы сжались в одну тонкую линию, а на скулах заиграли желваки. Впервые за долгое время он забыл о своём горе.

Это был знак свыше: Аллах, Милостивый и Милосердный, даровал ему возможность сделать для Сайлы Форсстен то, чего он не смог сделать для родной дочери – спасти её.

На осуществление плана ушла пара месяцев и все сбережения Моланда. И несмотря на то, что действия его нельзя назвать законными, он не жалел о содеянном и не сомневался в том, что поступил правильно.

Совесть его была чиста перед Аллахом, остальное не имело значения.

Утерев слёзы тыльной стороной ладони, мужчина вновь улёгся на койку и, взглянув на немигающую лампочку в последний раз, закрыл глаза и забылся беспокойным сном.

Хамид не слышал, как час спустя в помещение вошёл Марко Скиппари. Сжимая в руках, облачённых в резиновые перчатки, кожаный ремень, который находился с другими личными вещами арестованного, изъятыми сотрудниками полиции, детектив с ненавистью смотрел на спящего иммигранта.

– На этот раз подонок не уйдёт от правосудия, – чуть слышно произнёс он каким-то чужим голосом и, бесшумно ступая по бетонному полу, двинулся в сторону камеры, где находился ничего неподозревающий преступник.

Сайла Форсстен

Сайла опустила стекло, и в салон автомобиля мгновенно ворвался шумный ветер, растрепав её светлые кудрявые волосы.

Прохладный весенний воздух, пропитанный освежающей после дождя влагой, щекотал нос. Девочка откинулась на спинку сидения и зажмурилась от удовольствия. Весна ассоциировалась у неё с надеждой и с началом чего-то нового и прекрасного.

На протяжении долгих месяцев она мечтала о том, чтобы сбежать из дома, превратившегося с появлением очередного отчима в настоящий ад.