НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ

А! Да-да, это же тот самый кучерявый молодец с лицом смуглым, как у эфиопа. Откладывая письмо в сторону, он вдруг заинтересовался:

– Уж не ты ли, братец, тот герой, что тешит девиц остроумными прибаутками, а?

– Шутка не грех, а добрая и того менее, ваше сиятельство, – отвечал молодой человек, глядя прямо в глаза.

– Ишь ты! Слыхал, слыхал, – граф не любил таких, но вдруг смекнул, что хорошее выраженьице для сегодняшнего вечера лишним не будет и приказал:

– Что ж, изволь-ка придумать мне экспромт. Молодой человек, не сделав ни единого намёка на движение, каким обычно сопровождают смущение или желание попросить время на раздумье, тут же выпалил скороговоркой:

– Дети на полу – умный на диване.

Бестужев сжал губы, приподнял одну бровь и, не замечая хитринку во взгляде собеседника, повторил:

– Дети на полу – умный на диване? Да что ж тут остроумного?

Посыльный тем временем молчал. Заподозрив подвох, Бестужин повторил снова, растягивая по слогам:

– Де-ти на по—лу – умный на диване.

И ещё несколько раз, пока не уловил второй смысл:

– Детина полу-умный на диване!

И, обрадовавшись собственной догадке, расхохотался, хлопая ладонью по подушке.

– Ах ты, шельмец! Так и знал, что не зря о тебе слухи ходят. Как звать?

– Александр! – ваше сиятельство. – Пушкин.

– Уж не про меня ли ты выразился?

– Никак нет, Ваше сиятельство. Шутка.

– Шутка! – всё так же с хохотом крикнул хозяин. – Знаешь, а пошёл-ка ты, Пушкин, вон! – Убирайся, сукин сын. Насмешил вволю.

Фельдъегерь бодро кивнул и выскочил за дверь.

«К чёрту курево. Поеду, расскажу. Ох, любит Анастасия Фёдоровна эти шутки», – Бестужин лихо ввернул правый ус и позвал:

– Егор! Одеваться.

МОНОЛОГ В ЗООПАРКЕ

Нормальных зверей в зоопарке, как солнечных дней в ноябре. А остальные – глаза бы не глядели. Не нравятся мне их рожи. Ох, не нравятся.

Эти, к примеру, стоят, жуют жвачку свою дурацкую, а глаза кроличьи. Жирафы, одним словом. Надо же, как сглупила эволюция – тыщи лет для них старалась, шеи вместе с мозгами аж на три метра от желудка вытянула, а в итоге? Теперь тёте Варе приходится сено чёрте куда поднимать.

Но сурикаты ещё хуже. Нет, ну ты послушай только – су-ри-ка-ты. Мелкие, суетливые, вздорные. И боязливые, как мыши. Чего пугаются, дурачьё? Кому они сдались вообще! Один ум на семерых.

А этот, зелёный прохиндей.