Записки из Срединного царства

Человек боится гулять по ночному Шицзячжуану. Потому что в городе Ангарске нашей великой и необъятной после восьми вечера выходить на улицу небезопасно. И не верит, когда говорю, что здесь можно, никто не тронет.

Кто бы мог подумать, что небольшой поворот судьбы, и Сибирь, озеро Байкал, далекий город Иркутск и неведомая Бурятия не телевизионными новостями или точками на карте, а плотью и кровью войдут в твою жизнь.

Вот он – носитель российского заурального менталитета, как свои пять пальцев знающий все самые сокровенные байкальские местечки, все неидентифицируемые по справочнику вероисповеданий места силы.

Сидит напротив и рассказывает истории из собственной жизни, великие и ужасные, как сказки братьев Гримм.

Невиданные шаманы оживают своей оккультной угрозой, бабки-гадалки отливают человеческие судьбы из воска или разводят беды руками. Алкоголик Вася, возведенный то ли собственными экстрасенсорными способностями, то ли человеческой манией мифотворчества в статус старца, спасается в запое от бесконечной очереди ждущих его мановений и слов.

Карты Таро упрямо вершат судьбу бедняги, не могущего размыкать свою русскую долю, помноженную на сибирскую неприютность. И за всей этой бабайщиной маячит жуткий призрак Распутина.

Ёкарный Бабай, такой комичный в нашем обращении, обретает плоть и дух. Он выстраивает бурятские хороводы вокруг сакральной горы, чтобы человек мог знать, будет урожай или нет. И даже если тема урожайности станет в принципе не актуальна, они все равно будут приходить и браться за руки, привязанные к Ёрду силой традиции и страхом отступничества.

Око Бабая будет неусыпно следить за ними.

Суеверные китайцы лучше нас наслышаны обо всех сибирских чудесах и наперегонки ломятся в эдакое паломничество, пытаясь надышаться энергетикой Байкала. Трудно сказать, что они заполонили раньше и что для них притягательней – колдовское озеро или культурные камни обеих столиц.

Отсюда кажется, что это Москва и Ярославль – далекое и непонятное Забайкалье, где давно расчищено пространство русских душ для святого Христова алтаря.

Отсюда мы выглядим более православными, чем являемся на самом деле. Нам уже не мешает Бабка-Ёжка, Масленица и Коляда. Мы просвещены наукой и защищены бесчисленными монастырями, хранящими многовековое предание. Наши хороводы карнавальны. Наши суеверия подчинены туристическому капиталу.

«Чего ты хочешь? – говорит Марина в защиту своей малой родины, – Мы и живем-то тут только триста лет.