Количество жизни. Дневник очевидца

Предложи ему работу санитара в морге, чтобы иметь возможность по ночам тайно препарировать трупы и изучать анатомию, как это делал великий Микеланджело, он согласился бы и на это.

3. Ни слова упрёка

В литографской студии Гоша перезнакомился со всеми выдающимися московскими графиками того времени. Умница, верный советчик и отменный рисовальщик Александр Ливанов, весёлый, хмельной, невероятно талантливый художник книги Виктор Дувидов, элегантный, с неизменной бабочкой под подбородком, дивный график Вячеслав Павлов… Сердце Гошино замирало, созерцая великолепие литографской компании.

Печалило нашего героя лишь одно – отсутствие времени. С утра и до самого вечера он ворочал тяжёлые литографские камни и шлифовал протравленные коллоидным раствором рисунки. Работа не из лёгких! А после смены бежал в изостудию, рисовал, писал обнажёнку. Возвращался домой за полночь и бесстыдно врал встревоженной матери о том, что хорошо поработал в институтской библиотеке. Но…

«Шила в мешке не утаить», – так говорят мудрецы, по молодости лет пытавшиеся обмануть самих себя.

Единственным человеком, кто знал о похождениях Гоши, была Ленка. Она клятвенно обещала никому ничего не рассказывать и практически полностью сдержала страшную клятву, открыв Гошину тайну только своим родителям.

Родители Лены видели в преуспевающем молодом физике хорошую партию для своей дочери. Узнав правду, они были весьма огорчены. Отец, желая поделиться обидой (прескверная черта характера, говорящая о внутренней слабости), позвонил… Гошиной маме и, не мудрствуя и даже не подбирая слов утешения, выложил всё, как есть:

– Галина Георгиевна, дорогая, а вы знаете, что ваш Егор бросил Курчатовский институт, ушёл в какие-то разнорабочие? Нам Леночка рассказала.

Мы с Людмилой так огорчены!

Это был удар. Отец звонил при дочери. Ленка рыдала, висла на руке отца, пытаясь отобрать трубку. Она поняла, что натворила непоправимое, но было поздно.

Когда Гоша, как всегда, к полуночи вернулся домой, он застал маму неподвижно лежащей на диване почти без признаков жизни.

Слава Богу, в тот раз всё обошлось. «Скорая» приехала быстро. Маму откачали.

Лена с неделю «валялась у Гоши в ногах», вымаливая прощение за поступок отца. И, так как мама шла на поправку, Гоша повеселел, обнял свою Ленку и примирительно поцеловал её в щёчку.

Прошло две недели со дня приступа. Ни Гоша, ни мама не поднимали в разговорах тему новой работы. Сын старался во всём быть любящим и предупредительным.