В ожидании Гликеретты. Пьеса-фарс

(Нравоучительно, можно даже сказать – напыщенно) Время тоже требует своего времени. Особенно, если мы не хотим оставлять его в покое.

Спиридон. (То ли лишь бы отмахнуться, то ли проникнувшись сказанным) Да.

Слышен шум двигателя автомашины, достаточно далеко.

Владимир. Автомобиль. Пойди посмотри, это должна быть она.

Спиридон (оборачивается). Нет.

Казимир. Спиридон, а ты, извини за нескромный вопрос, давно трахался?

Спиридон.…

Владимир. Гликеретта…! Её пухлые губы восхитительны! Твой дряблый член будет пускать слюни, просто даже завидев её издалека.

(Мечтательно) А белая кожа её бёдер!? А медные прозрачные кружевные локоны, которые окружают её нежно-розовую киску! (Долгое молчание) Спиридон, ты когда-нибудь трахал рыжую бестию?

Спиридон. …?

Владимир. Доводилось ли тебе когда-нибудь пробовать сок из киски горячей рыжей кобылки? Ты когда-нибудь сосал складки прозрачной кожи, которые свисают между большими розовыми губами, едва покрытые тонким шелковистым пухом медового цвета… Ах, эти рыжие бестии! Есть стихи, поэмы, сложенные о рыжих! Поэты их страстно воспевали! «Опять-таки эта рыжая нагая в передней…» Она одна чего только стоит! Разве можно в здравом уме и сознании представить себе Геллу брюнеткой?

Спиридон.

…

Владимир. Спиридон, ты когда-нибудь покусывал своими губами нежный бутон четырнадцатилетней девственницы, кричащей от наслаждения, которое она неожиданно для себя отыскала меж твоих могучих рук? Ты пропихивал свой твердый, как рукоять кирки, член в девственный живот? Нет, конечно, ведь твой пенис от рождения постоянно мягкий.

Спиридон. (Молчит, приподнимая то ли возмущённо, то ли непонимающе свои плечи).

Владимир. Интересно, понравился бы тебе пронзительный крик, сигнализирующий о безупречной, ну просто идеальной дефлорации. А звуки, похожие на щенячьи при утоплении, когда ты слизываешь с бёдер девушки всё, вплоть до последней капли… свежие и невинные точки первой крови, реальные свидетельства рождения женщины… (Долгая медитация)

Ладно, хватит о Гликеретте, тем более, что она уже давно не девственница.

Гликеретта ещё та штучка, красотка – камелия, как говорили в старые добрые времена в Петербурге. (Он произносит эти слова с неопределенным московским акцентом). Ничего страшного, нам обоим понравится иметь с ней дело. Который сейчас час?

Спиридон. Четыре часа 28. минут

Владимир.