В ожидании Гликеретты. Пьеса-фарс

Уже почти половина пятого, а её всё нет и нет! Она заставляет нас ждать, эта несносная Гликеретта. Уже два месяца мы напрасно ожидаем её каждый день. Но сегодня… я чувствую это каждой клеткой своего тела… руками, которых у меня давно нет… но поверь мне, они всё ещё со мной… это наконец произойдёт, и она придёт. Моя самая чувствительная часть тела чуть ниже живота уже ощущает её приближение. (Смеётся)

У неё большая грудь… у нашей Гликеретты… Одетты… Годетты. Вся испещренная голубыми прожилками, словно карельский мрамор, и увенчанная большими розовыми ареолами, среди которых расцветают эрегированные соски.

Да, этакая эталонная маджента, фуксия розовая! Её соски всё ещё возбуждены, они безуспешно стараются пробить ткань блузки. Прозрачной, заметь, блузки! (Печальный смех.)

Спиридон. (мычит что-то неопределённое).

Владимир. Обеими руками ты будешь мять её грудь, сильно ущипнешь за соски, и, чтобы она не закричала, я укушу её язык. Я буду лизать её грудь, живот, бедра и анус. Она будет стонать от наслаждения, сосать у нас обоих.

Спиридон. … (Огорчён словами Владимира, остаётся грустным и молчаливым).

Владимир. Когда мы будем ласкать Гликеретту, её бедра заблестят от сока, который станет вытекать из её киски. Она, эта античная сладострастница, пальчиками размажет его по своей прозрачной коже и станет поливать им свой собственный садик, покрытый медно-золотым мхом. Для нас, пожилых людей, это настоящий источник молодости. Спиридон, ты, мужчина, который не держал в своих руках женщину как минимум уже лет десять… уверен, что у тебя впервые в жизни будет стояк, как у знаменитого осла Пуату.

Да и своими грязными дредами ты весьма походишь на него! Итак, ты положишь эту красотку на меня и поможешь мне наполнить её спермой…, и ты тоже… Она будет переполнена нашей животворящей амброзией. Она будет течь повсюду… меж её ягодиц… мускулистых бёдер. Ты слижешь весь этот нектар, чтобы очистить её тело. Правду говоря, будь осторожен, чтобы она не нассала при этом тебе в пасть, это обычный стиль, присущий этой сучке!

Спиридон.

Неужели ты на самом деле так думаешь?

Владимир. Когда у неё течка, она забывает обо всём на свете, кроме себя, и в это время её может покрыть целый полк солдат. Она это обожает, и она просит большего… ну хотя бы повторить!

Долгое молчание.

Спиридон, ты окоченел?

Спиридон. Нет.

Владимир. Тогда не смей молчать в то время, когда я не жалею на тебя остатки своих сил.