Ходячее сокровище

Вот только где гарантия, что его не найдут при помощи следопытов и спецов, умеющих вынюхивать спрятанное? Плюс в первом попавшемся месте ценности оставлять нельзя, не то рискуешь остаться без них при первой же перезагрузке. А Читер сейчас настолько жалок, что не может считывать информацию о кластерах. То есть стабильный от стандартного не отличит.

Остаются лишь два варианта.

Первый – это инвентарь. Точнее – первичный инвентарь. На данный момент в нем набралось двадцать семь ячеек для одиночных предметов, и в каждую можно поместить что угодно, включая трофеи из монстров Континента.

Главное – не превысить лимит веса, который сейчас составляет триста двадцать пять граммов.

Это – самое надежное место. Все предметы, размещенные в первичном инвентаре, остаются с тобой после гибели. Они доступны сразу после начала новой жизни. Очень полезная опция и доступна не для всех. Надо совершить что-то особенное, чтобы открылась. Опытные игроки не любят светить факт того, что у них есть такая возможность, и уж точно никогда не признаются, сколько им доступно ячеек и каков лимит веса.

Вспомнить ту же Няшу. После того как их на лесопилке слили люди Ромео, она, воскреснув в одном городе с Читером, с самым честным видом навешала ему лапши на уши, объясняя, каким образом у нее оказался споран для живчика.

Двадцать семь мест – это ни о чем, когда у тебя на руках полтысячи с лишним ценных предметов. И это не считая остатков сокровищ, взятых с последней элиты. Там, конечно, в сравнении с тем, что дал неназываемый, – смешные крохи.

Но даже за такие мелочи многие игроки готовы друг дружке головы отрывать.

Голыми руками…

Ну да ладно, хотя бы часть самого дорогого получится так укрыть. Включая главное – золотые жемчужины. Читеру они нужны в первую очередь.

Впрочем, они всем очень нужны, именно потому и считаются главной ценностью Континента.

Второй вариант – спрятать в себе. То есть использовать.

Но тут возникают два препятствия. Первое – трофеи принадлежат отряду, а не только Читеру.

Поначалу подразумевалось, что делить придется на троих – строго по-честному. Но затем кое-кому захотелось взять больше причитающегося, и количество дольщиков сократилось на тридцать три процента. Теперь все просто – пополам. Правда, это еще не обговаривалось, однако вряд ли возникнут возражения.

Но часть, причитающуюся Марту, девать некуда. Очень уж ее много. Вторую половину Читер за один присест тоже не слопает.