Бегемот

А вокруг будет настоящая жизнь! Я хочу жить как все, я хочу быть простой учительницей, я хочу научиться доить корову, я хочу носить тебе молоко на сенокос! Я хочу просто жить, совсем просто! Боже мой, у нас скоро, совсем скоро будет свой собственный светлый дом! Мы будем сидеть с тобой возле камина, я хочу, чтобы у нас был в доме камин, и говорить о нашем будущем, правда, Сережа? Только с тобой мне хорошо, только с тобой я живу… Я и просыпаюсь только для того, чтобы увидеть тебя…

Сергей Петрович в ожидании звонка Мальвины, зачастил на вокзал: ему нравилось смотреть на уходящие поезда и думать, чувствуя незнакомый озноб и частый стук своего сердца, что вот так и он сам совсем скоро уедет из этой жизни в Б.

Но три дня прошли, потом прошли ещё три дня, а Мальвина так и не позвонила; и тогда Сергей Петрович решился позвонить ей сам. Разговор между ними вышел совсем коротким, Мальвина только успела сказать чужим, бесцветным голосом:

– Я сейчас говорить не могу… Я вам потом всё объясню… Я вам сама завтра перезвоню…

Но и на следующий день Мальвина не позвонила, не позвонила она и через десять дней.

А когда Сергей Петрович снова сам позвонил ей, разговор снова был до неприличия краток, и снова Мальвина пообещала, что «потом всё объяснит» и что она «сама перезвонит завтра». И снова Сергей Петрович ждал, а Мальвина всё не звонила и не звонила.

В третий раз Сергей Петрович решил сам не звонить.

И вот как раз тогда, когда Сергей Петрович перестал приходить на вокзал смотреть на уходящие поезда, перестал с нетерпением ожидать звонка Мальвины, перестал смотреть на жизнь вокруг себя, как на что-то такое, что уже прошло, Лилечка, однажды вернувшись домой, как любил говорить Сергей Петрович, «дамою по обыкновению пьяненькой», заплетающимся языком (в её голосе Сергею Петровичу даже послышались слёзы) с порога объявила:

– А я этого дурачка сегодня выгнала… Я сегодня уволила учителя биологии, этого племянничка Зота Филипповича… Так вот… если твой приятель… ну тот… который хотел ко мне… биологом… ещё хочет… то скажи ему… пусть позвонит… нет… лучше пусть сам зайдёт…

Сергей Петрович молча лежал в своём спальном мешке, ни звуком не выдавая себя: слышит ли он слова Лилечки или нет.

А она, постояв ещё над ним, сбросила с ног туфли и, шлёпая по полу босыми ступнями, ушла в спальню.