Бегемот

Лилечка уже знала и о том, что в школе случился пожар, и о том, что Сергей Петрович вместе с Ласточкиным спасли жизнь Анжелике Александровне, и о том, что Сергей Петрович вместе с Ласточкиным забрались сегодня к ним в квартиру по пожарной лестнице; знала и о назначении Сергея Петровича.

С тяжёлой головой временно исполняющий обязанности директора школы Сергей Петрович Жилин, засыпая, придумывал ответ на случай, если Лилечка его вдруг спросит:

– И чего это тебя, Сережа, в такую рань в школу понесло?

22

Утром Лилечка разбудила Сергея Петровича:

– Сережа, просыпайся, тебе сам Ласточкин звонит…

После Ласточкина Сергею Петровичу позвонил Гижгурнов.

Целый день он мотался вместе с Ласточкиным по школьным делам, а сам всё думал о свёртке в три кирпича, лежавшем в шкафу в школьной мастерской, думал о Мальвине – звонить ей или не звонить? – и решил не звонить.

А вдруг начавшееся знакомство Сергея Петровича, Ласточкина и Гижгурнова, к удивлению Лилечки, продолжилось. Ночь перед началом охотничьего сезона в ожидании Гижгурнова (тот был занят на очередном пожаре), Ласточкин даже провёл на кухне Сергея Петровича. А Лилечка той ночью даже испекла пирог с луком и яйцами, стараясь угодить новому знакомцу мужа.

На охоту к отцу Сергея Петровича ездили большой компанией из знакомцев Гижгурнова (как потом выяснилось, состоящую сплошь из отцов городка Н.

Сам Гижгурнов не отходил от Сергея Петровича ни на шаг, всё смотрел на его ружьё влюблёнными глазами и всё боялся, что Сергей Петрович это своё ружьё вдруг поцарапает или утопит в болоте. А Сергей Петрович, в свою очередь, обращался со своим ружьём нарочито пренебрежительно, и тогда Гижгурнов старался всё сделать так, чтобы ружьё не пострадало. Гижгурнов, оставшись с Сергеем Петровичем наедине, сказал:

– Серёженька, я уже обо всём с Владимиром Ивановичем договорился… Он мне сказал, что денька через три собирается заехать в нашу глухомань по делам… Вот мы все и оформим… Всё в один день, чтобы не тянуть… Я ему дам дарственную на мою коллекцию… Он тебе на свой теремок… А ты мне на своё ружьишко… – Гижгурнов говорил так, словно всё было уже давно решено и оставалось обсудить только детали, хотя ничего ещё не было решено.