Дороги смертников

Тим потратил немало времени, издалека осматривая подозрительный предмет, но так и не понял, что же перед ним такое. Неровный столб с кучей неприглядных отростков – будто дерево корнями вверх воткнули в каменный пляж. Ледяное дерево. Хотя какой тут, к проклятым богам, лед? Здесь, конечно, не знойная Хабрия, но на берегах залива льдин не было. Течение их сюда не заносит, а если и заносит, исчезают они быстро. Нет, не лед это…

А что? Да мало ли что могли оставить после себя Древние. Вон, весь склон над берегом изрыт клингерами.

Возможно, выкопали эту штуку и смеха ради оставили у моря, чтобы озадачивать глупых ротозеев вроде Тима. Раз искатели сокровищ работали рядом с нею, очевидно, она неопасна.

Утешая себя такими сомнительными рассуждениями, Тим осторожно приблизился к Апу. Сквозь мутную синеву «льда» разглядел внутри нечто непонятное. Обойдя находку со всех сторон, попытался определить, что же там просвечивает, но понял это, лишь отойдя на пару шагов, сложив при этом из кусочков картины цельное изображение.

Джон Хиггинс, оператор злополучной установки, закинувшей экипаж на земли Эгоны, время от времени скупал у купцов с побережья вино, после чего собственноручно перегонял его и выдерживал в пузатом бочонке. Полученный напиток он охранял от хронических посягательств Егора, но не постоянно – иногда сам устраивал серьезную дегустацию, приглашая всех выживших членов экипажа. Тиму нравилось за ними наблюдать в такие моменты – мужчины с неба превращались в шаловливых детей. Сам Хиггинс, правда, не слишком веселел, а иной раз мрачнел еще больше (хотя куда уж больше-то).

Иногда при этом хитрыми маневрами к пьянке присоединялся шаман Тейко. Едкий старикашка не слишком любил пришельцев (мягко говоря), но вот бренди Хиггинса уважал искренне.

Иногда дело заканчивалось тем, что Хиггинс уединялся от товарищей и продолжал пьянствовать на пару с шаманом. Их совместные возлияния проходили по одному и тому же примитивному сценарию. Тейко рано или поздно заводил разговор о духах, магии, разнообразии божеств и их проявлений – и склонял оператора к совершению первых шагов на пути постижения высшей истины.

Хиггинс (к тому моменту уже хорошенький) обычно доставал толстую книжку и, путая языки, начинал приобщать шамана к библейскому учению. Тейко плевался и шипел, но лакать дармовую выпивку не прекращал и открыто спорить с книгой не решался, так как уважал ее древность.

Тим хорошо помнил одну из историй, путано и невнятно поведанную Хиггинсом из Библии.