Книга живых

И еще – металлический нагрудный знак в виде креста. На его концах – цифры: вверху – «1917», а внизу – «1918». На перекладине отлито старорусским шрифтом «Чернецовцы».

Он долго разглядывал свои находки. Пока не пришел пономарь Прохор.

– Смотри, какие интересные вещи! – сказал отец Анатолий. – Больше ста лет пролежали. А выглядят как новые.

– Странная какая-то икона, – заметил Прохор, разглядывая образ.

– Чем странная? – поинтересовался иеромонах.

– Два раза на ней изображен Христос. Я такого нигде не видел.

И действительно, теперь Казаков тоже заметил эту несуразицу. Иисус Христос был написан в полный рост. А рядом с ним Божья Матерь, которая держит на руках Богомладенца, то есть Иисуса Христа.

«Что за ерунда?! Откуда такое? – подумал иеромонах. – Так быть не может!»

Отцу Анатолию стало страшно интересно. Он пытался вспомнить, не видел ли он нечто подобное в своих долгих странствиях… И не смог.

Тогда собрал весь «клад» и занес его в хату.

Надо было как-то осмыслить это дело, уложить в голове.

И решить, как поступить с этими вещами.

Несомненно для него было одно. Это был знак. Клад пролежал больше ста лет и открылся только ему. Но о чем он говорит? Может быть, напоминает ему о его собственных корнях? Он ведь тоже казак. И дед его, и отец не забывали об этом. Вспоминали, правда, по-разному. Дед гладил Толика по голове и говорил: «Казачьему роду не должно быть переводу!» А отец, когда напивался, бегал по деревне и гордо орал: «Я казак! Я казак!»

Сейчас Анатолий вспомнил деда.

И загрустил. Что бы он сказал внуку, узнав, что тот остался холостым и бездетным? Наверное, ничего хорошего бы не сказал, так как был уверен, что его род будет обязательно продолжен. И гордая казачья кровь всегда будет течь в жилах его потомков.

Ну, как бы там ни было, а знак надо расшифровывать. Хотя бы понять, кто и зачем это все спрятал.

– Ты-то что думаешь об этом? – спросил он Зыкова.

Прохор почесал затылок, поморгал своими выпученными глазами и глубокомысленно заметил:

– Тот, кто прятал, был явно не дурак.

Ведь где обычно искали при обысках? На чердаке. В погребе. Или замурованное в стене. Можно было закопать. То есть в месте затаенном, недоступном. Скрытном. А тут все на виду. И все по этому крыльцу топчутся. Заходят. Выходят. И считают, то, что на виду, не может хранить тайну. Это чистый трюк!

Обогащенный его сентенциями, Казаков уже было совсем собрался пойти опрашивать местных бабок.