Книга живых

Густые, чуть кучерявые и как будто пенятся на голове, спускаясь на левую сторону казачьим чубом.

Одет он был, как все в такую жару – в красные широченные шорты и черную майку с изображением греческого шлема на груди. Майка нарочито грубая, с огромным вырезом, чтобы подчеркнуть высокую мускулистую шею. На ткани еще более темными плотными нитками было вышито стилизованное «MOAQN ЛАВЕ», а чуть ниже «THIS IS SPARTA», намекая на крылатый ответ спартанского царя Леонида персам на их требование сдать оружие, мол «Приди и возьми».

От этой фигуры веяло здоровьем, силой и юностью.

Казаков привык к облику современной молодежи: или тощий, как «глиста», или толстенький, как «кабанчик» – частенько с пивным пузиком!

А тут – такой типаж! Чем-то похож на его поколение в юности. Прямо… спартанец какой-то.

Хлопец подошел к его столику и, явно смущаясь, обратился:

– Святой отец! Можно вас спросить?

На что Казаков сказал вежливо:

– Да вы присаживайтесь!

И добавил:

– Я не святой!

Хлопец присел, совсем смущенный, не зная, видимо, как продолжить.

– Обращайтесь ко мне «отец Анатолий»! А вас как зовут?

– Меня зовут Роман Ефремов!

– Ну вот, Роман, что вы хотели спросить?

– У нас с девушкой, – он кивнул чубатой головой в сторону оставшейся за столом девушки, – есть один важный вопрос.

– Пожалуйста!

– Отец Анатолий! Вы могли бы нам подсказать, кто бы мог нас обвенчать?

Казаков слегка озадачился, но все-таки ответил:

– В любой церкви любой батюшка вас с удовольствием сочетает церковным браком! Обратитесь в любую церковь!

Парень помялся немного.

– Нам надо быстро! А там спрашивают в первую очередь: «Зарегистрирован ли ваш брак в загсе?» Требуют свидетельство. А мы только сегодня ездили в Миллерово, чтобы подать заявление. Они нам ответили, что у них очередь. И они могут нас зарегистрировать только через два месяца.

Казаков много чего видел в этой жизни – и на войне, и в миру.

– Ну и зарегистрируют! А потом пойдете в церковь. Обвенчаетесь. Разве это срок – два месяца? Проверите чувства.

Парень опять замялся – по лицу было видно. То ли говорить, то ли нет? Но, видимо, решился и сказал:

– Нам надо сейчас. У нас обстоятельства, которые не ждут!

Теперь Казаков сообразил.