Корм

Какой непростой выбор…

Размышлениям Грешник предавался в отдалении от воды, в теньке от одного из тех самых деревьев с густой листвой. Плеск волн здесь заглушал прочие звуки не так сильно, поэтому удалось расслышать, как где-то чуть дальше, в зарослях, раздаётся непонятный шум, выдающий деятельность живого существа или существ.

Возможно – человека.

Торопливо мчаться к источнику интересных звуков Грешник не стал.

Перестав таращиться на заросли, решил, наконец, что прикрыть наготу сейчас важнее всего прочего.

Если там, конечно, именно люди, а не стая бродячих собак, на что намекают некоторые нотки в услышанном.

А то и не собак. Ситуация ведь совершенно непонятная, следовательно нарваться можно на кого угодно.

Использовав пакет вместо плавок, Грешник спустился к воде и подобрал тяжеленную палку, выброшенную морем. Помотало её изрядно, лишив коры и сучьев, но не сказать, что гнилая, прочности должно хватить, чтобы не разлетелась от сильного удара.

Вооружившись, начал, наконец, продвигаться в направлении источника шума. И чем дальше, тем больше ему это не нравилось. Действительно похоже на собачью стаю. Агрессивное рычание, хруст чего-то разгрызаемого, непонятные сипящие звуки. Одна надежда, что псы домашние, и рядом с ними находится миролюбиво настроенный хозяин.

Стараясь не потревожить ветви и не забывая посматривать под ноги, Грешник перешагнул через палый пальмовый лист, бесшумно протиснулся между кустами и увидел, наконец, источник звуков.

Впереди располагалась узкая прогалина, протянувшаяся метров на двадцать при ширине не больше пяти шагов. В дальнем её конце действительно находилась собака. Вот только рычать она не могла, потому как была мертвой. Причём подохла явно не только что. Ноздри уловили характерный нехороший запашок, которой быстро не проявляется даже в жарком климате.

Шумели два…

Две…

Двое…

Нет, Грешник понятия не имел, как называть то, на что изумлённо уставился. За свою жизнь он чего только ни навидался, но такое если и попадалось на глаза, то лишь в тех случаях, когда глаза глядели на экран кинотеатра или телевизора, где демонстрировался фильм ужасов с тошнотворно-реалистичными съёмками.

Фигуры в целом походили на человеческие, но только общими чертами. Даже в сумерках такого урода издали за себе подобного не примешь. Тела нездорово-худые, с несимметрично выпирающими мослами и с огромными вывалившимися животами, свисающими почти до колен.