Рандеву

Не упрекай – в том нет нужды —

стихам и чувствам не прикажешь,

что ты на это, друг мой, скажешь? —

Такие тоже ведь нужны.

Живёт на свете тьма людей,

что в меру пьют и в ус не дуют,

я слышал, и они тоскуют

тоской обычной, без затей…

Конечно, не зелёный змей

подвиг меня на эти вирши,

а что-то, что гораздо выше

вещей, сомнений и людей.

«Приехал доктор. Показал язык…»

Приехал доктор. Показал язык.

Конечно, я, но по его приказу.

Он наклонился и глазами зырк,

но свой диагноз выдал мне не сразу.

Вы, батенька, мне кажется, больны.

– Да что Вы, доктор, это просто шутка.

– Нет, милый. Несварение желудка

Леченья требует, а, впрочем, Вы вольны…

И начал собирать свой саквояж

Я – доктор погодите, может, чаю? —

Нельзя же так окончить Ваш вояж!

А сам уже не кашляю – икаю.

Скажите хоть, смертелен ли недуг?

– Конечно, мне понятно – это тайна.

Но каждый доктор человеку – друг,

и я клянусь, не выдам Вас случайно.

Дни Ваши не сказать, что сочтены.

Нет, есть ещё надежда (небольшая).

– Что с Вами, друг? – Да Вы белей стены.

Вот с этих пор, друзья, я и икаю.

«Опять природа обманула всех…»

Опять природа обманула всех.

Едва преодолев озноб трамвая,

в холодный душ шагнёшь в начале мая,

По-летнему одетый, как на грех.

Пересечёшь трамвайные пути

и по дороге купишь в гастрономе

бутылку подмосковного «Боржоми»,

коньяк и овощное ассорти.

И побредёшь по улице домой

в толпе зонтов, под музыку клаксонов,

кляня привычно каверзы сезонов,

когда весна сменяется зимой.

Войдёшь в подъезд, произнеся – «сезам»,

Насквозь промокший, как вилок на грядке,

Стряхнувши воду, скажешь – всё в порядке —

И – в царство тёплых тапок и пижам.

Откроешь приснопамятный «Боржом»,

вчерашний хлеб нарежешь на газете

и чокнешься с заставкой на планшете,

где ты лежишь на пляже нагишом.

«Я знаю, почему сменяет осень лето…»

В. Р.

Я знаю, почему сменяет осень лето,

и знаю, почему зима придёт потом —

природа моет лес, чтобы, в снега одеты,

не мёрзли по ночам деревья за окном.