Рандеву

В ожиданье перемены

стал ниже потолок, поблекли стены

и дом покинул даже домовой.

Но вещи не забыли рук тепло,

и бережно хранят воспоминанья

о горестной минуте расставанья,

и смотрят в запылённое стекло.

И терпеливо ждут и в зной, и в замять,

когда очаг потухший разожгут

жильцы, которых возвращает память,

завитая пространством в плотный жгут.

«Луч солнечный, преодолев стекло…»

Луч солнечный, преодолев стекло,

стол пересёк почти посередине,

и мёртвой бабочки засохшее крыло

перерубил, как будто в гильотине.

Вмиг тени разбежались по углам,

и ореол, возникший в контражуре,

и на столешнице забытый хлам

придали странный колорит натуре.

А стулья, находясь в полутени,

приняв оборонительную позу

к теням, не одобряя их возни,

легко перенесли метаморфозу.

И только свет, сползая по стене,

искал на ней хоть малое оконце,

но не нашёл, как не найти и мне

из темноты дорогу к солнцу.

«Волны памяти детства – неслышен их ход…»

Волны памяти детства – неслышен их ход.

Белым лебедем плавно плывёт пароход.

Слышны только гудки, но не хлопанье плиц,

не видать пассажиров, фигур их и лиц.

Вижу устье реки, её мощный поток,

наполняющий море, а в памяти снова исток.

Над рекой, как огромные рыбы, плывут облака.

Снова волосы треплет мне тёплая мамы рука,

снова бабушки взгляд, полный нежной любви,

и плывут по безбрежной реке корабли.

По колени забрёл я в зелёные воды тоски.

Лишь на миг – эти воды опять засыпают пески,

закрывают проход, как калитку в незримой стене,

лишь гудок басовитый живёт постоянно во мне.

Память снова несёт меня в детство – его не забыть,

только ей всё труднее навстречу течению плыть.

«За крестом оконной рамы…»

За крестом оконной рамы

вьёт своё гнездо ненастье,

но ненастье – не несчастье,

это лишь завязка драмы…

Сотней свечек вспыхнет лампа —

в центре светового круга

сцена, спальня, вечер, рампа,

двери скрип… Вошла подруга.

Зонт раскрыт, вода стекает,

Натекла к порогу лужа.

В щель двери сочится стужа.

Снег с зонта всё тает, тает.

«Дни уходят, как бродяги…»

Дни уходят, как бродяги,

отхватив судьбы кусок;

вытекает красный сок,

расплываясь по бумаге.

На спектакль жизнь похожа,

заползает в душу страх,

и шагреневая кожа

усыхает на глазах.

Спор Добра и Зла забытый.

Ночь и пара в неглиже.