Рандеву

«Я уже не вернусь в это царство песка и воды…»

Я уже не вернусь в это царство песка и воды,

в этот рай пароходов, шаланд и рыбачьих баркасов,

где язвило зрачки серебро стрекозиной слюды

пацанам – капитанам смолёных куласов.

Там вода по весне превращала равнины в моря,

Заливала дома, оставляя тяжёлые раны.

Повзрослев, капитаны мечтали поднять якоря

и отплыть за руном золотым в неизвестные страны.

И, когда «аргонавты» покинут родное гнездо,

оставляя его, как когда-то оставил Итаку

Одиссей.

Кто-то будет под Троей данайцев готовить атаку.

«Порой так крепко склеены листы…»

Порой так крепко склеены листы

отдельных глав из наших мемуаров,

что ухищрения разъять их непросты;

но манят тайны старых будуаров,

которые естественно «чисты»,

как чистота осенних тротуаров.

И призывая память, как отмычку,

читать, пытаясь даже между строк,

стараясь объяснить намёк или кавычку,

я вспоминаю первый свой урок —

больницу, медицинскую сестричку…

я долго тот урок забыть не мог.

«Прекрасен сон, но грустно пробужденье…»

Прекрасен сон, но грустно пробужденье,

проснувшись, нелегко понять порой

виденья жизни или наважденья

являются ко мне, чтобы побыть со мной.

И ты зовёшь в тоске – о, сон, приди опять,

пусти меня к себе, здесь всё уже немило.

Здесь душно и завяли все цветы.

В кострах моей любви давно зола остыла,

и всё отравлено здесь ядом клеветы.

«Уходит близкий человек…»

Уходит близкий человек,

И влага тушь смывает с век —

И, кажется, что всё уходит,

но память, словно призрак, бродит

и ниоткуда валит снег —

Уходит близкий человек…

Нет слёз, и каменеет сердце,

и рвёт сознание беда,

и только слово «никогда»,

которое теперь всегда

жжет душу, словно перцем —

Нет слёз, и каменеет сердце…

«Поэзия – страна для молодых…»

Вике

Поэзия – страна для молодых

(имеется в виду душою, а не телом),

в ней каждый стих – как бы удар под дых,

а слово – щёки может красить мелом.

И мне писать, я знаю – не с руки.

По клавишам стучать желание не гложет…

Не ловят рыбу в ванной рыбаки,

здесь им и вдохновенье не поможет.

Но я готов на раны сыпать соль,

чтобы стихи, как колдуны иль маги,

возможность дали ощутить чужую боль

и описать её, испачкав лист бумаги.