Бабочка под стеклом. Литературно-перестроечный коктейль с ощутимыми нотками мистики и криминала

Елена невольно усмехнулась, когда сообразила, что у Аркаши – аквариум, у соседа – аквариум, и у Предмета тоже – аквариум!

Интересно, а у «этого Игоря» есть аквариум? Если есть, то это уже – эпидемия! Мания величия мужиков заела. Каждому нужен подчинённый мир, в котором хоть какие-то живые существа от него, как от Господа Бога, зависят. Может, это оттого, что им бабы перестали подчиняться?..

Да и трусоват стал мужичёк… Вчера Аркаша пошёл в подвал за картошкой, а там – лабиринты, вода под ногами хлюпает, и все лампочки выкручены.

Представляете, идёт он с вытянутыми руками, и вдруг, ладонь в ладонь, с чужими такими же сталкивается.

Орали оба – минуты две, – сосед оказался. И тот, и другой – весь вечер на валидоле сидели. Ни фонариков у мужиков, ни отвёртки, ни ножа перочинного.

И что время паскудное с сильным полом сделало?..

Или – уработавшиеся вусмерть: только нянька им и нужна, или ещё хуже – слабаки неприкаянные, вечные деточки: так и норовят на женскую шею запрыгнуть.

Ни работы у них, ни денег. А значит – и желаний… Бедные мы, бабоньки, бедные!

Кстати, Катькин муж, ну тот, что вешался… Хоть и бизнесмен, а тоже – дитё дитём! Попугайчика ему захотелось! Купил себе ожереловика аж за 200 долларов!

История с изгнанной за «тупоумие» дворняжкой его так ничему и не научила! Так и не докумекал, что любовь, даже собачью, – ни за какие деньги не купишь!

Теперь, видимо, новую завоёвывает – учит попугая говорить. Начал с буквы «а». Вычитал где-то, что – по звукам надо, а не целыми словами.

Попугай удивлённо смотрит на него, а хозяин, как заведённый: «А!… А!.. А…»

А ведь раньше, если не пил, молчал неделями. Катька смеётся: «Так кто кого говорить научил?..»

Ладно. У неё хоть такой…

А ведь многие – буквально из ничего себе собирают. Чаще – уж совсем нереальное… А ведь если и нужен мужик, то – живой, тёплый, со всеми недостатками.

Вот афоризм недавно вывела: «Все предыдущие мужчины – лишь для того, чтобы научиться всё прощать последнему…» А интересно, каким он будет – мой последний?

В общежитии, где до сих пор обитал Предмет, пахло не традиционной квашеной капустой, а пиццей по-милански.

Предмет любил готовить, доказывая тем самым и себе и окружающим, что женщина в наше время – это неоправданная роскошь, и совсем не обязательно эту «роскошь» себе позволять, если есть и другие пути достижения искомого…

– Гад… Но таких гадов и любят – до помешательства, до погибели.