Похищение Европы

Иногда я пользуюсь этим единодушием стариков, чтобы отвлечь их от «огнеопасных» тем. Сойдутся они из-за Украины, а я тихонько перевожу разговор на совок, ляпну что-нибудь нарочито пренебрежительное, вроде бы и не в тему:

– Да кто сейчас захочет вернуться в ваш Союз? Там ни компьютеров, ни мобильных телефонов не было.

Всё! Украина забыта, старики наезжают на меня с двух сторон.

– Ага! – говорит Командор. – А в Римской империи не было ни автомобилей, ни поездов. Весь мир развивается, а Советский Союз, сохранись он, должен был бы застыть на уровне начала девяностых.

Но в случае с Украиной такие хитрости не срабатывали – здесь, что называется, нашла коса на камень. Я пробовал другие варианты: в шахматишки бы сыграл, да компании нет. А, может, бутылочку водки возьмём? Ввиду сложной международной обстановки ещё один разгрузочный день не помешает.

Надо было видеть глаза стариков в тот момент. Я категорически не беру в рот спиртного, за исключением пива на самом донышке стакана, и то ради того, чтобы не обидеть стариков, поэтому моё предложение шито белыми нитками: «Ну, что ещё сделать, чтобы вы помирились?» Именно неуклюжесть моей попытки тогда чуть охладила стариков, и они ради меня на время спрятали свои обиды.

– Точно, выпьешь?

– Пацан сказал – пацан сделал!

Вместе пошли в магазин за бутылкой. В разгрузочные дни старики всегда чередовали водку: один раз российского производства, другой – украинского, а тут вдруг сцепились прямо у прилавка. Продавщица только увидела их вместе, понимающе улыбнулась:

– Российскую или украинскую?

– Российскую! – Командор сказал, как отрубил.

Продавщица только потянулась за бутылкой, как дядя Павел негромко, но требовательно:

– Украинскую!

– Российскую!

– Украинскую!

Продавщица ошарашено переводила взгляд с одного старика на другого.

– Вы определитесь уже.

– Они определились, – поспешил я на помощь. – Одну российскую и одну украинскую.

Но примирение в тот день не состоялось, – старики так и разошлись по квартирам каждый со своей бутылкой.

В первые два дня после авиакатастрофы было по-настоящему страшно. Крушение огромного самолёта само по себе – жуть, а над зоной боевых действий, – это всё равно, что бензовоз в пылающий дом вкатить. Тогда, казалось – всё! – рванёт так, что весь мир содрогнётся.

Сто лет назад сербский чувак застрелил наследника Австро-Венгерского престола, и из этого выстрела разгорелась Первая мировая война.