Похищение Европы

Как-то так, хотя я мог в этих вычислениях что-то упустить: мне всегда казались сложными простые вещи, которые меня не интересуют.

Спустя минуту, Влад поворачивает ко мне голову, – татушка на шее сжимается, штрихи уплотняются как книги на полке, цифры прорисовываются чётче.

– Вчера вообще что-то накатило, – посмотрел на неё и так тошно стало… Нет, не уродина, всё при ней, но… – он досадливо морщится и бьёт кулаком в ладонь. – Не моё! Понимаешь?

Он некоторое время молчит, потом снова переходит на русский:

– Теперь два варианта: либо кольцо на палец, либо бежать.

По мне, так второй вариант лучше. Можешь поговорить с отцом, чтобы взял меня в свою бригаду?

– Вопросы надо решать, а не убегать от них. Пойди к её отцу, объясни ситуацию.

Хотя зачем я это говорю? Это не тот случай, когда Влада может переклинить от злости. В этой ситуации он будет жевать сопли, сомневаться, бесконечно советоваться.

– Ага! Объясни! – Он угрюмо смотрит на носки кроссовок, двигает ими поочерёдно вверх-вниз, будто на педали давит.

 – Он мне голову отвинтит раньше, чем я слово успею сказать. Ты же знаешь, что он за тип.

– Думать надо было, когда ноги ей раздвигал.

– Да ничего я не раздвигал, она сама. Лишнего на днюхе выпила и понеслось.

– А ты типа ни причём! Резинки носить с собой не пробовал?

– Да я не планировал… само как-то получилось. Знаешь, как бывает по этому делу, – он ногтем указательного пальца досадливо щёлкает себя по кадыку. – Слетели оба с катушек, а утром ей так стыдно было, что на меня даже не посмотрела, – схватилась, как на пожар, из дома выбежала, даже не причесалась.

Теперь слово боится отцу поперёк сказать.

Влад смотрит на меня таким взглядом, будто от меня что-то зависит.

– Да ты пойми: ей на меня абсолютно пофиг! Её эта свадьба кумарит больше, чем меня. У неё там даже пацан какой-то есть… Да, ботан! И что из того? Её старик таких, видите ли, не любит. Главное, чтобы ей нравился, а он…

Влад отстраняет лежащий у него на плече край шторы, перегибается назад за окно, проверяя, нет ли кого на улице.

Судя по всему, улица пустынна, но Влад на всякий случай понижает голос:

– Типа если узнает про аборт, хана нам обоим. Ты же знаешь, он больной на всю голову: сказал – сделал! Слышал все эти истории про бандитские времена? Такие дела крутили – крёстный папа отдыхает. Думаешь, что-то изменилось с тех пор? Только то, что он из Вайса превратился в уважаемого бизнесмена господина Албу. А методы всё те же.