Выжить. Повесть военного времени и перестроечные рассказы

По просёлкам, да ещё по снегу, их техника не пойдёт. Но всё равно – осторожнее! Прочной линии фронта ещё нет, эти сволочи могут быть где угодно. Попадёшься, примут за партизанку-разведчицу, – расстреляют на месте! Никакого пропуска у Ксении, конечно же, не было, да и быть не могло, а с такими разговор был короткий.

В сани положили перину, под неё последние продукты: варёную картошку, свёклу, немного хлеба, соль, спички в клеёнке и заточенный железный штырь – вдруг пригодится для обороны. На перину посадили детишек.

Сверху их прикрыли старым одеялом и свёкровым тулупом. Никита проводил семью далеко за Харьков, всё пытался отговорить:

– Сюнь, ну куда ты? Одна?! На захваченную немцами территорию, с малышами, да ещё – зимой! Ничего у тебя не выйдет: или вернётесь через день, или я вас больше не увижу! Посмотри на себя – ведь в чём душа держится? Кожа да кости! Как ты их потащишь?..

Но разве можно остановить мать, видящую как изо дня в день угасают её дети?..

– Нет! Поеду… Даст Бог, – свидимся!

Свёкор Иван Иванович отдал Сюне свои валенки и телогрейку.

Никита объяснил, где поворот на Дергачи, первый населённый пункт в направлении Обояни. Названия всех попутных сёл и их расположение он заставил её выучить наизусть:

– Никаких бумажек! Такая бумажка может жизни стоить и ребятам, и тебе!

Попрощался с женой и с тяжёлым сердцем повернул назад:

– Что поделаешь? Время военное, каждый должен быть на своём месте.

Свёкор проводил их ещё километров десять и тоже вернулся.

В эту февральскую ночь мороз был под сорок. А на Сюне под телогрейкой была только рубаха да рваный халат. Поэтому колени пришлось обвязать тряпками.

Стемнело. Остановилась передохнуть. Огляделась. Позади – редкие огоньки оставленного Харькова. Впереди – занесённые серебристым снегом обочины, тёмные полоски леса вдоль них, а дальше вообще – непроглядная тьма…

Только тут она поняла, что затеяла, какой путь её ждёт. Но отступать было некуда, да и поздно.

– Ничего… – решила, – главное идти! Привыкну. А, не привыкну, – терпеть буду! Выдержу! Сказывалась её крепкая деревенская закалка. Трудностей Ксения никогда не боялась.

Ветер крутил морозную пыль, слышно было, как поскрипывали полозья. Вскоре Сюне показалось, что сани стали намного тяжелее.

– Надо же… – удивилась она. – Ведь и пяти километров не прошла!

Ноги выше колен заледенели. Лицо покрылось белым пушком, пальцы на руках онемели.