Бабье лето любви. Поэтический сборник

Спасибо, Господи, что есть на свете ты,

И что весна к нам снова возвратилась.

Спасибо милая! И я тебя люблю.

Люблю, как в первый раз, так страстно, нежно.

Но в жизни все так смутно, безнадежно,

Что о пощаде Бога я молю…

Самое сокровенное

А ведь мама не поверила тогда, что я сам написал первое свое стихотворение в несколько столбцов, которое сейчас я уже, конечно, не воспроизведу, как ни старайся. Сначала для проверки, как строгая учительница (какой мама и была, собственно, в тот период, ведя спецкурс в ПТУ радистов-метеорологов), попросила меня зачитать его по памяти: дескать, если сам написал – значит, должен помнить его наизусть.

Я с некоторым недоумением – мама мне не верит! – проделал это. Потом она задала мне еще несколько контрольных вопросов, типа: «Что побудило тебя взяться за ручку и лист бумаги?» И я, представьте, не смог внятно объяснить маме словами – что.

Ну, как, скажите, описать нахлынувшие на тебя ни с того ни с сего самые разнообразные чувства и переживания, которые поочередно окунали то в бурную беспричинную радость, то в необъяснимое уныние? Ну вот как?

И я просто прижался к маме, как в раннем детстве, обхватив ее за талию, вдыхая легкий аромат «Ландыша серебристого».

И она в ответ на этот порыв ласково погладила меня по голове, не в силах уж, видимо, «держать лицо». И противостоять моему чувству. Но все равно ведь – так и не поверила.

А между тем – все, чем я жил, все, о чем грезил и писал впоследствии – все посвящено Женщине: маме, бабушке, учительнице, однокласснице, подруге, невесте, жене, любовнице и, наконец, моей единственной, в которой в одночасье соединилось все-все-все, о чем только можно было мечтать.

И которая – подобна самой жизни… И весне, которая неизменно зовет к новым горизонтам и далям, к новым открытиям, обещая чудо-чудное и диво-дивное, и, конечно же – вечные любовь, и счастье!..

Но в начале, у истоков всего этого была мама. Недаром же Мама – это первое и самое главное слово в нашей жизни.

***

Движется времени скорый состав.

Тикают ходики, щелкают стрелки.

Спесь и гордыню в себе обуздав,

В прошлую жизнь открываем мы дверки.

В ту, где бесчинствует вечно весна,

Где каждый день узнаем мы по ноте,

Где оживает душа ото сна

В сладком блаженстве и вечном полете.

В жизнь ту, где мама берез молодей,

Где от любви задохнется враз сердце,

Где от счастливых, томительных дней

Нет – не сбежать и не отвертеться.