Девятый

Когда садился, затрезвонил телефон:

– Дан! Привет! Ты где?

– Привет, Миш, у врачей я…

– Ну как там твой простатит? Лечат?

– А как же.

– Ватка-йод – мажут? Гы-гы-гы!

Миша – истинный друг, способный ради меня асфальт грызть, но вот человек уж очень простой, и юмор у него соответствующий.

Видимо, что-то почувствовав, тот решил немного исправиться:

– Не, Даня! Я серьезно – как там у тебя дела?

– Да ничего хорошего пока. Сказали, что у меня синдром Дауна.

– А без врачей не знал? Ты это, лечись.

– А как же – ватка, йод.

– И ты это, быстрее давай там развязывайся. Дело есть на миллион. Тут такая тема… Не по телефону.

Все темы у Миши были однообразно полузаконными, из-за чего он пару раз сидел, причем один раз сидеть нам пришлось вместе. Недолго, и только в следственном, но мне почему-то не понравилось.

– Завтра, Миш, все завтра. Сегодня не до дел мне… уж прости.

– А вечером? Можем к Таньке закатиться – она уже неделю на мозги капает.

– Давай не сегодня.

– Ну ладно, тогда отбой, пока.

 – Мишка на удивление покладисто себя ведет – обычно он бывает гораздо назойливее… Видимо, даже по телефону догадался, что со мной не все ладно.

– Извините. – Это я уже Ивану: толика вежливости никогда не помешает, особенно при моей не слишком интеллигентной внешности.

– Ничего, мне торопиться некуда.

Да уж… а вот у меня со временем…

– Ну давайте. – Я покорно вздохнул. – Расскажите о своем чудо-способе лечить таких смертников, как я.

– Я разве говорил, что хочу вас вылечить?

– А разве вы затеяли этот разговор не для того, чтобы предложить мне «почти бесплатно» испытать на себе секретное лекарство атлантов, способное удалять перхоть и раковые опухоли? Вы ведь хотите меня спасти от скорой смерти, причем почти бескорыстно…

– Ох и фантазия у вас… Увы, должен разочаровать.

У меня нет этого вашего «лекарства атлантов». Сомневаюсь, что вам вообще удастся найти подобные медикаменты. Насколько я понимаю, приблизительно через полгода вы умрете. И этого, увы, избежать невозможно. Ваша болезнь убивает безотказно – спасения от нее нет. Хорошо, что она очень редкая и незаразная. Вы даже не представляете, насколько редкая – патологоанатомы будут драться за право делать ваше вскрытие.

Жаба, напрягая свой крошечный мозг, зажмурилась до хруста в черепке – судорожно пыталась понять, как именно нас с ней собираются облапошить. Похоже, с простым вариантом я немного погорячился: задумано что-то многоходовое.