Голос

– Пообещай, что не выдашь замуж Риву до шестнадцати лет, – прошептала Феа и протянула тонкую, почти прозрачную руку. – Пообещай… Это мое последнее желание. Исполни его. Ты виноват передо мной…

Феа обессиленно откинулась на подушки. Ахмет сжал тонкие пальчики. Его красавица Феа. Нечаянная радость и гордость. Воздушная, капризная и упрямая. Она не хотела жить в клетке, перестала бороться, сдалась и сейчас уходила от него с улыбкой на губах…

– Пообещай…

– Обещаю.

Рива появилась в спальне мамы с муллой через полчаса.

Но опоздала. Мама ускользнула на небо.

* * *

Паранджу на Риву надели в двенадцать. И то только потому, что старшие жены настояли. Ахмет все ждал, когда же Рива превратится в ослепительную красавицу, но она все так же оставалась тощим птенцом. Ее старшие сестры давно вышли замуж, у них уже были свои дети, а Рива все никак не оформилась. Плоская грудь, узкие бедра, чумазое лицо… И только сильный высокий голос привлекал к ней всеобщее внимание. В мечеть ее не пускали, но мулла позволил ей петь молитвы по праздникам, сидя во дворе.

Потому что именно благодаря ее пению собиралось больше всего прихожан.

Тогда и услышал ее Забир. В то время сыну основателя колонии исполнилось сорок пять. У него был огромный подземный дворец, простилавшийся на тысячи квадратных метров. Сотни комнат, слуги, даже невиданная роскошь для Эпсилона – бассейн. В его гареме находилось тридцать наложниц, самых красивых женщин, похищенных в набегах. Но он захотел Риву.

Ахмет не посмел отказать боссу, хоть дочери и исполнилось всего пятнадцать лет.

Старшие жены отца вздохнули – наконец, девчонка покинет их дом. Одним ртом станет меньше. Мао плакала больше всех. Она помогала Риве готовиться к семейной жизни. Рассказала, как будет происходить первая ночь с мужчиной, что он будет делать, что должна делать она. Дала баночку с мазью и потребовала, чтобы Рива пообещала намазаться в первый раз, иначе будет больно.

Больно все равно было, даже с мазью.

Перепуганную девушку привели в спальню Забиру, закутанную с ног до головы. Он приказал ее спеть что-нибудь веселое. Но прерывающийся дрожащий голос не располагал к усладе слуха. Рива хлюпала носом и тряслась от страха. Тогда без всяких церемоний, Забир бросил ее на кровать и сделал своей. Быстро, грубо и цинично. В цивилизованном обществе, похожий акт можно было назвать изнасилованием, но Рива не была в цивилизованном мире и приняла все, как должное.