S-T-I-K-S. Шесть дней свободы

Теперь я почти не чувствовала его тяжести, но при этом отчетливо понимала, что в моих руках сейчас сосредоточена такая мощь, к какой они до этой ночи никогда не прикасались.

Боже, какой же ужасный у этого чудища прицел. Не в том дело, что в нем нет изящества, а в том, что…

В общем, ужасный он – и точка.

В темноте не получилось разглядеть мушку и потому крикнула Тине:

– Бегом возьми фонарь и посвети на замок!

– Подойти к нему?!

– Ни в коем случае! Стой за дверцей, пусть тебя прикрывает, пуля может отскочить назад, там ведь все железное!

– Пуля?!

– Я хочу разнести замок из пулемета!

– Может, тогда лучше включить фары?!

Идея неплохая, ведь я сказала Вороне ехать на системе ночного видения, и она послушалась.

Не хотелось привлекать внимание. Но пока спущусь к ней, пока она со мной поспорит, пока сделает по-моему – время пройдет, а я почему-то твердо уверена, что тикают если не последние спокойные секунды, то минуты точно.

Интуиции надо верить, и потому я не согласилась:

– Нет, Тина, давай фонарь.

И пожалуйста, побыстрее.

С фонарем мушку тоже не очень-то хорошо видно, но все же разглядеть удалось. Пришлось только немножко повозиться, чтобы навести ее на нужное место, после чего с душевным трепетом потянула за спусковой крючок.

Пулемет не выстрелил и даже не щелкнул.

– Вот ведь дура! – не выдержала я, обругав себя в голос.

– Ты там кому? – спросила снизу Тина.

– Не тебе.

Объяснять, что забыла взвести пулемет, не стала.

Такая ошибка даже для мелких воспитанниц недопустима, но я все же ее совершила, так что и правда веду себя крайне глупо.

Блин, надо настроиться как следует, слишком много нервов, слишком свежо в памяти расставание с западниками, оно было непростым, до сих пор мутит, в висках поселилась пара неугомонных дятлов, иногда головокружение накатывает, и временами хочется взвыть или впервые в жизни закатить истерику.

Сама не своя от всего этого, после столь неприятных приключений полагается неделю отлеживаться, а не устраивать подобное.

И суток не прошло с моей самой настоящей смерти, а я, вместо того чтобы смирно лежать в могиле, занимаюсь черт знает чем.

Взвести, опять повозиться с противной мушкой, опять зажмуриться и с вернувшимся душевным трепетом потянуть за спуск.

Громыхнуло так, что я чуть не оглохла, а перед глазами потемнело – слишком уж много мне в последнее время доставалось, слабину даю.