S-T-I-K-S. Шесть дней свободы

Скорее всего, он дорос до стадии Violet-1, или, говоря почти простым русским языком – развился до фиолетовой части классификационной шкалы зараженных.

Серьезная тварь.

Снизу стукнули по ноге, Тина, перекрикивая шум мотора и свист ветра в ушах, прокричала:

– Лиска, ну что там?!

– Они отстали! А что у вас?!

– В нас стреляли, у нас теперь нет света, мы ничего не видим!

– Светите фонариками!

– Но мы не можем их найти!

– Так поищите! Я не могу вам помочь, я должна сидеть тут! И найдите аптечку, Рианну надо быстрее перевязать, если рана сильная!

– Лиска, там все очень сильное! И ранена не только она!

– Ну так перевязывайте!

Вот ведь, блин, хуже детей! Ну что я им сейчас могу сказать хорошего?! Меня саму колотит так, будто попала под разряд высокого напряжения.

Очень напоминает тот самый случай, когда, подготавливая побег, забралась в распределительный шкаф для изучения возможности оставить Цветник без света.

Почему грузовик едет как-то странно? Почему Ворона так сильно тормозит перед поворотами, ведь раньше она в них влетала, почти не замедляясь. И скорость у нас заметно снизилась, мы больше не несемся словно ошпаренные. Обочины на этом участке чистые, но если опять появятся заросли, то мертвяк, выскочив из них, легко зацепится за неторопливо едущий грузовик.

Или прямо на меня прыгнет, это ведь не настоящая боевая машина, это знаменитый розовый Цветомобиль, он никогда не ездит сам по себе, он всегда с сильной охраной.

Но только не этой ночью.

Смешная и яркая игрушка, забавная жестянка на колесах, а не полноценная боевая машина.

– Тинка! Тина! – закричала я.

Та ответила не сразу:

– Что?!

– Вы передали Вороне, что надо ехать быстрее?!

– Мы ей это кричали!

– Спроси ее, куда она едет! Быстрее спроси!

– Сейчас!

Ждать пришлось безумно долго.

Они там что, чаепитие с задушевными беседами затеяли?

Наконец снизу донеслось:

– Госпожа Альбина сказала, что она едет на север!

Не Ворона, а Альбина, да еще и госпожа? Это что еще за обращение, воспитательница ведь вряд ли может нас услышать из кабины, даже я едва слышу.