S-T-I-K-S. Зовите меня форс-мажор

Хорошенько думай.

Мысленно отсчитав шестьдесят секунд, Трэш было вздохнул печально, готовясь начинать поиски в тесноте технических помещений, но человек показался сам.

Мужчина средних лет выбрался из дверного проема, зажмурился, прикрыл лицо рукой. Внутри слишком темно, пыльные окошки почти не пропускают свет, а электричества давно нет. Немудрено, что глаза отвыкли от нагрузки.

Встав у человека за спиной, дабы тот, осознав, кто с ним общается, не юркнул назад, во мрак котельной, Трэш миролюбиво произнес:

– Не торопись оглядываться, тебе это не понравится.

– Почему? – приглушенно спросил мужчина.

– Понимаешь, дело в том, что я выгляжу не очень хорошо. Страшновато выгляжу. Ты испугаться можешь. Так испугаться, как никогда в жизни не пугался. Просто отдышись немного, успокойся. И пойми, что я тебе не враг. Хотел бы убить, сразу бы убил, без разговоров.

Мужчина обернулся и вскрикнул, схватившись за сердце.

– Ну вот. Я же предупреждал, – печальным голосом заявил Трэш. – Успокойся, тебе сказано.

Инфаркт получишь. Сказал же, я тебя не обижу.

Спасенный выглядел не очень. Похоже, всю пыль по котельной на себя собрал, да и грязь где-то нашел. Глаза дикие, лицо нездорово осунулось, губы запекшиеся, потемневшие.

– И сколько же ты там просидел? – поинтересовался Трэш.

Тот продолжал таращиться безумно, даже не попытавшись ответить.

Вздохнув, Трэш повторил:

– Сколько ты проторчал в этой котельной? Глухонемой, что ли? Или не понимаешь, что я говорю?

Вот что за человек? Даже с той запуганной женщиной общаться получалось куда продуктивнее, хотя дар речи на тот момент у Трэша отсутствовал.

Человеческой речи, разумеется. Зараженные всегда понимали его прекрасно, как и он их. А с ней беседы приходилось проводить при помощи записок, используя вместо бумаги фанерные листы.

Губы мужчины дрогнули, он еле слышно пролепетал:

– Я только что в эту котельную попал. Сегодня. С час назад… наверное…

– Да? – недоверчиво произнес Трэш. – А выглядишь так, будто тебя там эти «милые товарищи» неделю в осаде продержали.

Ты голодный и давно воду не пил, это заметно.

Кивнув, человек торопливо заговорил:

– Да, я долго просидел. Но я сидел не здесь. Там сидел, в доме… в смысле в квартире. Выпил всю воду, которая была. Воды совсем не осталось. Голод – это ничего, голод можно потерпеть. А без воды невозможно. Хотел в другую квартиру забраться. Найти там воду. Но эти… эти оставались там… в доме. В подъезде. Заметили сразу.