Тайны ордена

В башню подтягивались все новые и новые лица, кто-то особенно острый на язык не сдержался:

– Люк! Да ты та еще красотка! Я, пожалуй, на тебе женюсь!

– Сперва со своей свиньей разведись, – не остался в долгу разведчик.

Отношение к свиньям в моем войске – больная тема. Хуже оскорбления не придумаешь. Воин вспыхнул в одно мгновение, схватился за рукоять меча:

– Что ты сказал?!

– Тихо все! – вмешался я. – Кто хочет пошутить, тот пусть ползет назад по болоту и в камышах шутит сколько ему захочется.

К большому разочарованию местных комаров, возвращаться в болото никто не захотел, и дальнейших насмешек не последовало.

– Одежду-то принесли?! – чуть ли не взмолился Люк.

Тук скинул с горба увесистый тюк, буркнул:

– Ищи сам свое тряпье, я к вам в горничные не нанимался. Ну чего встал? Развязывай мешок, там все барахло. Или не развязывай, ходи так, может, и правда кто-то жениться захочет, хоть какой-то толк от тебя будет.

– Пожалуй, платье тебе оставлю. Тебе больше идет.

– Хрен ты угадал, оно на горбу застрянет.

– Ничего, и так от парней прохода не будет.

Очередной воин, появившийся в дверях, доложил:

– Люди Арисата подошли к стене, сейчас забираться начнут.

Это хорошо, что не задержались. Как поднимутся, начнем брать замок по-настоящему. Мы ведь не ради одной башни полночи радовали болотных комаров.

Глава 3

Штурм

Теперь со мной далеко не двадцать восемь человек. Народ в дружине Арисата не чета моим разведчикам: слишком шумные для таких деликатных дел, как тайное проникновение на стену замка, имеющего репутацию неприступного.

Так что они заявились, лишь когда мы обеспечили все условия для относительно тихого проникновения. И теперь, стоя на верхней площадке надвратной башенки внутренней цитадели, я кривился, будто объелся лимонов. Две сотни воинов, закованных в стальные латы, при движении в тесном строю грохотали, будто разгоняющийся товарный поезд. Не удивлюсь, если их слышно на весь остров. А ведь не все население просматривает навеянные алкоголем сны, остались и бодрствующие. Стражники городские и портовые, вышедший на промысел воровской люд, страдающие бессонницей мирные обыватели и прочая публика.

Кто из них первым решит поднять тревогу? Вряд ли воры, им не по душе благородные поступки в тех случаях, когда требуется предупреждать власти о чем бы то ни было. Но не одни они сейчас бодрствуют.

Мы должны быть быстрыми.