Ломаная прямая

Впрочем, где–то я это уже слушал… Господи, у Пуленка слышал, в опере «Человеческий голос». Триоли неожиданно закончились, и Карагодин осознал, что напористые трели – часть реальности, –  ими исходил чёрный телефонный аппарат, карболитовый раритет 60-х годов, подарок знакомой феи.

«Ни сна, ни отдыха измученной душе… Кому-то я нужен?» – недовольно поморщился Карагодин и трубку – снял.

– Здравствуй, товарищ, – сказал незнакомый голос.

– Драссте, – ответил Карагодин, трубка молчала, и он было вознамерился вернуть её на «рога» аппарата, – но не успел.

– Надо бы встретиться, – императивно сказала трубка.

– А то, – автоматически пошутил Карагодин, – святое дело.

В ответ послышался тяжёлый вздох, а за ним – совершенно неожиданный дробный полив Люсиль, замначальника иностранного отдела горсовета, доброй приятельницы Карагодина, с которой он пару раз мастерил культурные городские мероприятия, в том числе и международный шабаш писателей–фантастов с диковатым названием «Волкогон на Волге».

– Карагодин, – ты совсем исчез! Ты куда запропастился? Ты тут очень нужен! Ты что спишь, негодник? Не смей спать! Есть очень интересный проект. Очень международный! Ну, просто очень! Тебе нужно срочно встретиться с маэстро Савойским, ты с ним только что говорил! Совершенно неординарный человек! У меня тут дел по горло. Передаю трубку.

– Здравствуй, товарищ, – прозвучал в трубке абсолютный клон первого приветствия.

После блиц-интродукции Люсиль Карагодин заговорил в лапидарно-деловом стиле.

– Где и когда? – спросил он без обиняков.

– Через часок, в «Английском клубе». Они там как раз откроются. Устроит?

«Хорошее начало», – подумал Карагодин, а в трубку сказал: – Вполне.

Зал «Английского клуба» был отделан массивными панелями тёмного дерева со вставками бронзовых корон на ромбах зеленого сукна.

По замыслу дизайнера они должны были обеспечивать атмосферу консервативной британской респектабельности. В любое время дня зал был довольно пустынен.

История этого заведения и его особенности Карагодину были хорошо знакомы. Стиль «Клуба» всегда находился в перманентном противостоянии с изменчивой действительностью. Его солидные интерьеры были побочным продуктом «перестройки» и выросли на месте весёленького молдавского кафе.