Ломаная прямая

– Вы просто Бонапарт какой-то, – засмеялась дама, – и всё старалась поднять стаканчиком горлышко коньячной бутылки, которой умело орудовал Карагодин.

– Мне совсем чуть-чуть, – сказал Коннери, – просто почувствовать вкус молодости. – А вы?

– Момент, – Карагодин вернулся на место. Танечка проворно присела рядом. Карагодин выстроил аэрофлотские стаканчики на столик, в один пролёт наполнил их точно на треть, – передал Савойскому и секретарю-референту. Поднял свой.

– Мы сейчас на высоте 10 000 метров над землёй.

И это обязывает… – он сделал хитрые глаза, – выпить за наше знакомство немедленно и до дна! Прозит!

– Прозит! – поддержал Савойский.

– Прозит! – улыбнулась Танечка.

Не надо было суетиться!

Соседи приветственно подняли стаканчики, и все дружно выпили.

Завязалась вполне светская беседа. Новые знакомые, будучи свидетелями строгих разговоров со стюардессой, поинтересовались, что за миссия такая у делегатов. Карагодин  дал краткие, но внушительные пояснения.

Те уважительно кивали в такт коротким периодам Карагодина.

– Вот такие пироги, – неожиданно сказал Савойский, и все засмеялись.

Дама в шиншиллах оказалась Фаиной, супругой Коннери, а сам Коннери – Аркадием Львовичем, владельцем супермаркета в Каире.

«Какие любезные люди, – умилился Карагодин, – какие скромные!»

Беседа прекратилась самым естественным образом: прикатили коляску с разнообразной снедью. Под аэрофлотовские наборы с ветчиной и красной рыбой пошло красное винцо.

Не успели разделаться с едой, – новая тележка. Чай, кофе, плюшки-круассаны.

– Я не хочу ни чая, ни кофе, – сказал Савойский, отвалился на спинку кресла и смежил глаза.

– И я… ничего не хочу, – присоединилась Танечка.

– А я – кофейку, – сказал Карагодин.

Стюард поставил на край стола, напротив Танечки, которая сидела у прохода, подносик, на него чашку и в эту чашку пустил из никелированного кофейника дымящуюся струю.

Танечка тут же подносик подхватила, и, уже вжившись в положение секретаря, стала разворачиваться в сторону Карагодина.

Стюарт толкнул коляску по маршруту вдоль прохода, чайники–кофейники неожиданно громко звякнули, Танечка повернулась на этот звук и…

Карагодин инстинктивно отпрянул назад и даже подобрал ноги, но поздно: чашка опрокинулась, и огненный кофе выплеснулся на правую ступню, ничем не защищённую, так как, желая дать отдых ногам, во время трапезы он под столом новые туфли снял.