Вечнозелёная молодость

Иначе от голодухи протянешь ноги!

Мои мысли о «маминых пирожках» прервала команда старшины:

– Застава, закончить приём пищи. Выходи строиться!

Курсанты высыпали на улицу, построились поотделённо со своими сержантами и пошли обратно в казарму. У здания нам скомандовали «вольно» и разрешили перекурить, в отведённом месте на лавочках или заняться личными делами в помещении. Всё же это был первый день в армии, и многие испытывали лёгкий стресс от перемены места пребывания.

Кроме старшего сержанта Бурлаковского («Бурлика»), как мы его называли, нами руководил его заместитель, инструктор – старший сержант Старобуков («Старый»), они дослуживали с нами свои последние срочные полгода.

Командирами отделений так же были, упоминавшийся мной, младший сержант Синюшкин, младшие сержанты: Пристовалов, Кындык и сержант Гаврюшин.

Все «мальки» (так коротко, не по-военному, между собой называли солдаты младших сержантов) прослужили в отряде всего полгода, и звания им присвоили буквально на днях. Не отправили по заставам, учитывая их результаты по боевой и политической подготовке.

Однако, на мой взгляд, Синюшкин, к примеру, был хлипковат для «авторитета» командира отделения. Наделённый какой-то «женской» мягкостью и румянцем, черноволосый, среднего роста младший сержант не сильно отстаивал бескомпромиссную правоту своего командирства в спорах и часто поддавался на уговоры подчинённых солдат. В сержантской же среде он был вообще незаметной тенью, стараясь идти на поводу у всех. Одно мне нравилось в этом отделённом.

Он был неконфликтный, и какой-то «жёсткости», а тем более пакости по отношению к курсантам за ним не водилось.

Другой командир отделения, Приставалов, не был наделён институтскими знаниями. Простой парень, с окраины города или даже деревни. Шутки его были дурацкими. Но вот высказываться и перечить себе он не давал. А также всячески стучал на провинившихся курсантов. Командовал он своим отделением ни шатко, ни валко, получая пистоны от старшин и начальника заставы.

Сержант Гаврюшин прослужил уже год, то есть больше «мальков».

Его призвали в армию из подмосковного Ногинска. Он учился в Москве, в институте речного транспорта и не смог «отмазаться» от призыва. Здесь наличие институтских знаний явно отражались на людях. Это сквозило в приказах и командах, а также в отношении к простым курсантам. Хотя если кто-то пытался своим раздолбайством «завести» Серёгу («Гаврюшу»), тот он уже давал жару всему своему отделению, воспитывая в нём коллективизм.