Вечнозелёная молодость

Не гнушались задержаниями офицеры из других подразделений, а также сверхсрочники. Кто снисходительно относился к «гулякам», так это военнослужащие музыкального взвода. Они старались не замечать нарушителей или понятливо подмигивали оным.

Но если ты – одиночка попадался на глаза полковнику Колесницыну, то твоё дело – труба! Точнее, губа! Командир отряда не щадил ни «гуляку», ни его взводного сержанта. А, уж какой разнос он делал начальнику учебной заставы! С громом и молнией!

Конечно, на выходной день – воскресение, это не распространялось.

Подобных ограничений были лишены сержанты, а также солдаты роты обеспечения (правда и им не стоило без строя попадаться на глаза Колесницыну).

Вот и столовая. Поднимаемся на второй этаж. На стенах весёленький рисуночек в духе военного соцреализма. Пахнет вкусно! На столах дюралевые кастрюли – «девятки». В мисках лежит нарезанный чёрный хлеб. Стопкой стоят тарелки. Вдоль столов длинные скамьи. Всех разделили по столам. Кто-то уже было хотел сесть.

– Без команды нельзя! – одёрнул страждущего сержант.

Стоим. Ждём…

– Застава, приступить к приёму пищи! Приятного аппетита! – прозвучала команда старшины, старшего сержанта Бурлаковского.

Мы рассаживаемся за столы. Москвичи жмутся друг к дружке. Не москвичи садятся тоже рядом. Назначенный дежурный по приёму пищи наливает половником наваристый гороховый суп со свининой. Жира много, мяса нет! Звучат шутки по поводу музыкальности этого блюда. И что в казарме ночью будет звучать симфонический оркестр из сорока музыкантов.

Кто-то ест с неохотой, сытый собранными в дорогу харчами. Кому-то не нравится здешняя готовка. Как по мне, то плавающий жир в тарелке я отгрёб ложкой в сторону, а супец навернул с удовольствием!

На второе подали дурманящую пшённую кашу. Запах был волшебный. Мне положили её в тарелку, и я с жадностью ложкой зачерпнул целый ком. Затем бросил столовый прибор, быстро-быстро зажал рот руками. Ибо там во рту и в моём мозгу происходила война! Не укладывались три ингредиента в схему блюда: соль, крупа и ЖИРНОЕ МЯСО.

Вся эта чехарда вызывала у меня тошнотворные позывы! «Милая мама, где же моя любимая СЛАДЕНЬКАЯ пшёночка, на молочке, да со сливочным маслицем?!»

Кое-как, проглотив это злосчастный кусок, я отставил тарелку и выпил явно разбавленный компот. К мясу в пшёнке за время службы в погранвойсках я больше не притрагивался. Но саму крупу, солёную, есть всё же приучился.