Ногайские предания и легенды

– Стоять! Джанка не знает промаха! – крикнул он.

– Ну так как, благородный князь, подаришь ты мне своего скакуна? – спросил Джелалдин.

– Он стоит больших денег… – простонал князь, обласкав взглядом свой кинжал. – Назови своё имя, храбрый джигит! Я ведь должен знать, кому дарю коня.

– Меня зовут Джелалдин, я – сын Железной Руки!

– Железной Руки?! – поразился князь.

– Наверняка и ты, князь, охотился за моим отцом? – усмехнулся Джелалдин.

– Нет, Джелалдин, нет. Бери коня – от чистого сердца дарю… И князь не успел оглянуться, как Джелалдин вскочил на коня и был таков…

– Надо было убить этого голодранца! Снял бы камень с моей души! Ты ведь слышал, наверное, в какие сети заманил он мою дочь? – спросил хозяин.

– Так это тот самый выскочка! Ну, тогда успокойся, – засмеялся Мирзабек. – Таких надавали мы им тумаков, что они еле ноги унесли. Так же, помню, я разделался и с его трусливым отцом – Железной Рукой! Вот этими самыми руками схватил его за шиворот и…

– Но-но!.. Друг мой, это уж слишком.

Всем хорошо известно, как погиб Железная Рука – храбрый был джигит. Да и сын его… – задумался Аман-Гирей, запнувшись на полуслове.

– Правду говоришь, и сын храбр! Среди бела дня – и охраны не побоялся, напал на наш обоз. Скакуна жалко, вот что, – сознался Мирзабек и рассказал всё как было.

– Плохие времена настали, князь, – заговорил опечаленный Аман-Гирей. – Между князьями нет согласия, каждый норовит ограбить ближнего, а их самих, между тем, грабят такие вот оборванцы…

– Надо избавиться от него, князь.

Я задумал облаву, чтобы вернуть скакуна – большие деньги отдал за него.

– Нет-нет, уважаемый! Хватит с нас одной Железной Руки! Ведь если ты, чего доброго, упустишь его, то во сто крат умножишь его славу!

– Тогда вот что: подговорим верного джигита, и пусть он выследит его и убьёт.

– Всё, мой дорогой друг, идёт к тому, что моя дочь должна будет отдать ему руку – судьба мне, наверное, породниться с безродным.

– Не бывать этому! – вскипел спесивый Мирзабек.

Аман-Гирей горестно опустил голову.

– Я знаю, князь, – сладко запел Мирзабек, – какой прекрасный цветок взрастил ты в своём саду, о красоте Мейлек-хан наслышан весь горный край. Очень бы я хотел ещё раз взглянуть на неё.

Аман-Гирей не заставил себя просить и тотчас же обратился к прислуживающему за столом карагулу:

– Позови мою дочь, раб.

Карагул вышел из комнаты и вскоре вернулся, следом за ним вошла Мейлек-хан.