Ногайские предания и легенды

Не поднимая головы, она остановилась перед почтенными стариками.

– Неужели это она – Мейлек-хан? Разве можно держать взаперти такую красавицу? Никакому гостю не нужно будет твоих угощений, Аман-Гирей, покажи им только свою прекрасную дочь – и всякий кунак будет сыт по горло!

Аман-Гирей недовольно посмотрел на гостя, но не подал вида, что его лесть весьма оскорбительна.

– А ты помнишь меня, Мейлек-хан? – закатывая в восхищении глаза, спросил Мирзабек.

– Нет, – прошептала Мейлек-хан.

– Как же не помнишь? – вспылил Аман-Гиреи.

 – Мирзабек не раз бывал в нашем доме и всегда одаривал тебя гостинцами!

– Ну-ну, – попытался успокоить его Мирзабек. – Я уже давно не бывал в вашем доме… И потом, здесь бывает столько людей, что всех и не упомнишь.

– Всех и не надо… но ты – один из почтеннейших наших кунаков, – недовольно проговорил Аман-Гирей.

Мирзабек смиренно склонил голову и страстно, как юноша, взглянул на Мейлек-хан. Девушка содрогнулась, заметив этот алчущий взгляд.

– Дочь моя! – ласково проговорил Аман-Гирей.

 – Называю тебя дочерью, хотя и зарёкся называть тебя так. Послушай же меня. Прошло уже два года, а от твоего Джелалдина нет никаких вестей. И он, как видно, не совершил никаких славных дел, ведь, прославь он своё имя, мы узнали бы об этом. К тому же наш гость, уважаемый Мирзабек, видел его с черкесом Джан-кой, и люди говорят, что они хотят породниться.

Мирзабек кивнул головой, подтверждая слова князя. А Аман-Гирей продолжил:

– Поэтому-то я и думаю, что Джелалдин отказался от тебя.

Не каждому по силам жизнь на чужбине.

– Не говори так, отец! Джелалдин не мог отказаться от меня. И он сделает всё, чтобы его имя стало знаменитым! – сказав так, Мейлек-хан выбежала из гостиной.

– Настоящая пэри! Гурия! Какой прекрасный цветок растёт в твоём саду, князь! – и Мирзабек едва не захлебнулся от восторга.

– Она запятнала меня позором, связавшись с этим нищим, – печалясь проговорил Аман-Гирей.

– Послушай, что я скажу, князь. Я, конечно, уже не молод, но ты знаешь, как славен и богат род Ураков.

Только что проку в богатстве и славе, если ты так одинок и стены родного дома холодят душу.

Аман-Гирей поначалу не поверил своим ушам: так ли понял он Мирзабека?

Но намёки гостя были так прозрачны и так заманчивы, Что князь просто расцвёл, представив себе возможный родственный союз…

– Что и говорить, Мирзабек, я, как и все, почитаю род Ураков. Да и сам ты всегда был опорой в наших общих делах. И.