Дьявол с кладбища Пер Лашез

В наших сердцах все еще живут Маленький принц и его роза, наши глаза отражают Млечный Путь, мы способны услышать, как смеются звезды… Или как плачет Луна… Надо только поверить. Не пытаться осаждать сказку – она не Троя. Не пытаться оседлать ее – она не Сивка-Бурка. Как говорил герой гениального мультфильма «Ежик в тумане»: «Пусть река сама несет меня…» Позволить сказке увлечь себя, открыться ей – единственный способ поговорить с ней, насладиться откровенностью, ожить, задышать… Моя попытка сделать это – перед вами.

Название – «Дьявол с кладбища Пер-Лашез» – поначалу меня озадачило.

Я ожидала чего-то мрачного, неоготического, чуть ли не романа про вампиров, привидения и кровавые ритуалы. Хотя в последнем я ошиблась не так уж сильно – в одной из глав кровь изливается бурным потоком, драгоценная кровь жестокого и мрачного существа… Страшно? Не будем опережать события. Подзаголовок расставляет все по местам: «Слово о вечной любви». Ольга де Бенуа из тех авторов, что слов на ветер не бросают. Если сказано, что книга о любви, значит, так оно и есть. Если сказано, что жанр этой книги – не повесть, не сказка, не притча, не рассказ и даже не феерия, как у Александра Грина, – извольте верить. И не обманетесь. Слово – это жанр древнерусской литературы, известный читателю более всего по такому шедевру, как «Слово о полку Игореве». Для древнерусской литературы характерно использование приема «плетение словес». Название говорит само за себя – это украшенная речь, в которой эпитеты и синтаксические конструкции нанизываются, причудливо сплетаются, соперничая с кельтскими узорами или арабской вязью. Дивное словесное кружево – не цель, а средство. Так достигается высокий эмоциональный накал и глубокий психологизм повествования. Форма отвечает содержанию – как еще докричаться до оглохшего, равнодушного мира, донести свет любви, как не прожигая глаголом сердца? В книге Ольги де Бенуа пламя – не адское, а божественное – зажглось в сердце Маленького Дьявола, и дальше, с этого момента, что бы ни происходило, какая бы вакханалия ни разворачивалась на кладбище Пер-Лашез, – я верила, что все будет хорошо. Следила за приключениями героя, восхищалась описаниями карнавала Безумного Рыбника, сопереживала и содрогалась – но огонь уже пылал.

Книга захватывает, читать ее – всё равно что смотреть на мерцающую свечу или бегущую воду. При этом у повествования мощная структура, подобная стволу дерева. Стволу того самого Тысячелетнего Дуба, встреча с которым предопределена.