Мама Мирра. Повесть о доле вечной женской…

Небольшой, но женщине хватало…

Вновь послышались шаги, но уже шаркающие и медленные… Мать мужа… Старая, близкая и такая чужая, живущая прошлым и уходящая…

Я сомневаюсь?

Вспомнить в себе лучшее и укрепить свою неуверенность.

Броситься в неизвестное будущее, словно в темную пропасть. Если суждено мне страшное, пусть оно найдет меня в таком глупом полете, а не в уютной кровати… Так красиво, глупо и страшно. Неужели все это происходит со мной?

Могу ли я собой управлять?

Что меня ведет?

И почему я верю этому тайному водителю?

Позади остались ночные уединения в спальне, где Мирра, пересматривая фотографии семьи, пыталась увидеть себя настоящую, погружалась в узнавание себя, но никак узнать не могла.

В душе началось постепенное понимание той себя, что могла быть познана только в постоянном движении. Фотографии, сделанные без предупреждения, без позирования, случайно, со стороны казались настоящими. На одном из последних снимков – много вражды к мужу. Он лживый сейчас, отстраненный и чужой. На нем словно театральный костюм и маска, он играет роль, что ей отвратительна.

Актерство мужа нарастало в последние месяцы с каждым днем все больше и больше. Было уже несомненным, что по мере его отчуждения он все более прятался за свою роль отца семьи, что выходила за пределы дома. Если ранее он только утром надевал маску, которая ему была нужна днем для успешного бизнеса и новой жизни, то в последние месяцы он уже не вживался в предстоящую роль, а просто был иным и чужим.

Глядя на поведение мужа, Мирра и в себе все больше узнавала проявление не своего Я. Она порой становилась кем-то, кто в свое время оказал на нее большое влияние. Вот образ матери, слабой и безвольной женщины, что иногда пыталась сделать что-то важное и отступала в нерешительности; вот бабушка Валя – любящая и страстная, но иногда жесткая и резкая в словах и поступках; вот образ Нефертити, что висит на стенке в старой сморщенной рамочке, подарок отца, символ утерянной радости и счастья рядом с ним; а вот и какая-то страшная и холодная тень, что всегда ходит рядом с отцом и пугает маленькую Мирру, заставляет бежать от папы и от своего счастья, бежать в никуда и сохранить себя и свою судьбу, судьбу, где много еще не рожденных детей и ее никому не известный душевный ребенок.

А вот и ее парадный огромный фотопортрет в белом атласном платье с тяжелым и холодным золотом на шее и руках. Натянуто радостное лицо, улыбка с издевкой следит за всеми по всей комнате.