Зоя

– А, да? Вообще ничего? А я вот думал, как это ты так. Ты как будто мертвая лежала. Мне так страшно стало, аж жуть.

Зоя посмотрела на Власова. Он не издевался над ней. Напротив, действительно переживал о случившемся.

– Ты думал, я умерла?

– Ну да. И Куликов тоже. Мы оба думали.

– Серьёзно?

– Ну да, я что, придумал такое что ли? Ты лежала вообще как мертвая. Вот я и думал, может, ты помнишь что?

– Что помню? – Зоя подумала, что, может быть, она говорила вслух, пока лежала без сознания? Может быть, Власов что-то слышал? Но как же Женя? Ведь он-то тоже там был, а ничего не сказал.

– Ну я слышал, что типа когда люди умирают клинической смертью, а потом возвращаются, они помнят туннель такой. Рассказывали, я передачу смотрел. Вот и подумал, может, ты тоже, это самое, вернулась.

– Нет, я ничего не помню.

– Ну ладно, это, если ты чего вспомнишь, ты мне скажи.

– Хорошо, – пообещала Зоя.

– И это, я того, больше не буду, – Власов покраснел.

– Больше чего не будешь? – Зоя не сразу поняла, о чём речь.

– Ну это, того, не буду, короче. С зоопарком там. Ладно, я пошел, – Власов быстрыми шагами удалился в здание школы.

Зоя зашла внутрь самой последней. На улице больше никого не осталось. Она растерянно подошла к раздевалке, той самой, где ещё позавчера вечером грелась с Куликовым, и повесила шубу. Зое очень захотелось убежать домой, запереться одной у себя в комнате и никого не видеть. Может быть, Власов был прав, и она действительно перенесла клиническую смерть? Она слышала про белый туннель, и про людей, которые возвращаются на землю.

Но ведь она не видела белого туннеля. Зоя вспомнила булочку, фотографию и подругу Аник. На смерть это было не похоже.

«Надо срочно спросить у Куликова, – подумала Зоя. – Может, он что-то придумает?» Но с Куликовым Зоя пересекалась обычно только на французском, после школы, а поймать его на переменах было практически невозможно.

«Значит, придется ждать до конца дня», – решила Зоя. Все занятия она почти не поднимала руку и размышляла о своём происшествии. Зоя считала, что никто не заметит, но потом Ирина Николаевна, математичка, которую девочка про себя называла воблой, вызвала её к доске. Учительница математики была их классной руководительницей, и пришла в школу недавно. Воблой Зоя её прозвала за то, что Ирина Николаевна была удивительно худой – даже не худой, а плоской.