Новый день

– У меня появилось такое чувство, будто я сильно провинился, – Джеймс спикировал ниже некуда. – Я согласен. Я виноват. Но я хочу исправить ошибки…

– Меня это достало.

– Достало что? Мы не можем поговорить нормально, потому что тебя «это достало». Твердишь одно и то же. И я не знаю, как извлечь тебя из упорного затворничества под названием «это достало».

Дейн вертел в руках стакан с «Мэри», но не пил.

– Ладно… уже много чего произошло. Накопилось, наверное. Может, не стоит копаться в прошлом, а просто договариваться, объяснять друг другу…

– У тебя как-то всё просто, Джеймс.

– Может и не просто, но Алана и Ена это тоже достало, мы их терпение испытывать не можем. Чего ты опять начал про концерты, про «не с чем ехать». Нам нужно работать…

– Нам нужно то, нам нужно это. Знаешь, Джеймс, это тебе – нужно!

Джеймс видел, как Дейн заводится, он и сам был на взводе.

– Ен и Алан хотят…

– Проблема в том, что если тебе «нужно», то все «должны» и даже «хотят»! И плевал ты на то, что твоё «нужно» никому не нужно!

– Вот как?

– Вот так!

– Я не думал, что расклад такой.

– Такой!

– Значит, тебе не нужно. В этом всё дело?

Дейн отвернулся, показывая, что не намерен продолжать разговор.

Всё. Джеймс дошёл до точки кипения и сжимал опустевший стакан так, что тот мог превратиться в осколки на раз-два. Через какое-то время он посмотрел на Дейна. Твёрже и строже. И совсем не дружелюбно.

– Чего ты конкретно хочешь? – он произнёс вопрос медленно, разделяя каждое слово.

На сцене загремел очередной кавер.

– Послушать музыку! – Дейн сказал громко, в ухо Джеймсу, встал и ушёл.

Угасли последние звёзды надежды. Джеймса тошнило. То ли от виски, то ли от унижения. Он заказал ещё виски, и, пропитанный духом уныния, шатался по клубу, безнадёжно погружаясь в потёмки.

Глава третья

СОЛО

Голова Джеймса жила своей собственной, отдельной, пронизываемой болью жизнью в звенящем мареве из обрывков воспоминаний воодушевлённого начала, мерзкой середины и полной черноты конца.

Он перевёл взгляд с потолка в сторону и убедился, что он дома, хотя валялся, раскинувшись, будто морская звезда, на полу прямо в гостиной. Факт того, что он дома положение облегчал, но только не боль, раздирающую виски? и затылок.