8 лет до завтра

Я, правда, не удержалась и купила в придачу ко всему фигурку человечка на шарнирах. Ия сказала, что эта фигня мне не понадобится, но я настояла на том, что без такой фигурки мастерская художника просто не может существовать. Ия проверяла качество натяжки холстов в то время, пока я таскала в машину коробки с карандашами, кистями, пачки угля и сангины. Для основ моей живописи мы взяли набор акриловых красок, пару мастихинов (Ия сказала, что ими тоже можно живописать), растворители и закрепители. Пятьдесят листов бумаги для рисования, альбом для набросков и двадцать уже загрунтованных картонов для живописных этюдов.

Возвращались домой затемно. Наутро за завтраком договорились – уроки на бартерной основе: утром, пока светло, я буду ей позировать для живописи, а после обеда, когда свет не так важен, буду отрабатывать рисунок. Для начала она поставила натюрморт с турецким серебряным кувшином, гранатом и яблоком. Между ними драпировочкой легло кухонное полотенце с петухами. Она долго и методично укладывала складки ткани.

У меня хорошее настроение, и я тихо хихикаю у нее за спиной, вспоминая школьные выставки.

– В данном задании красота объекта не важна. Главное – отработка фактуры.

– Ага, фактура-шмактура!

* * *

Я уже неделю бьюсь над этим натюрмортом. Сначала полдня училась точить карандаши обычной безопасной бритвой. Потом училась класть карандашный штрих. Когда Ия удовлетворилась качеством штриха, она поменяла местами кувшин с гранатом, добавила туда головку чеснока, и я должна была еще два дня мазать это по очереди то углем, то сангиной.

Сангиной получалось лучше. Я уже начала собой гордиться, но тут Ия взяла банку белил, кисть и как-то ловко, в два-три штриха прошлась по моей мазне и… выпуклое выпучилось, глубокое углубилось, появился объем, вес, воздух. Я даже расплакалась. Как же так! Я билась над этим листом неделю, а она двумя мазками вдохнула в него жизнь. Она обняла меня, положила мою голову себе на плечо, погладила по голове – так утешают детей в их маленьких, но ужасных трагедиях – и тихо, как бы баюкая, сказала: «Я этому училась почти 10 лет – художественная школа плюс институт, и то, за годы перерыва многое из руки ушло, а ты хочешь за неделю всему выучиться? Да и не в этом дело. Дело в том, что ты „никогда не пробовала стать живописцем“, а вот теперь попробовала».

– Жалко, погода – говно, – сморкаюсь в предложенную мне бумажку платочка, – хочу еще и пейзаж попробовать.