8 лет до завтра

Два уродливых отростка падают на мой живот. Один полный, тяжелый, не знавший молока, но отвисший и бесформенный, а второй – пустой, просто кожа, кое-как сшитая в технике Франкенштейна. Она наклоняется ближе, рассматривает швы и начинает к каждому едва прикасаться губами. Нежно, словно боясь сделать больно, поддувает, как дуют на разбитую детскую коленку и, пока целует левую пустую, правая оживает, сосок взбухает, и все мое тело выгибается к ней навстречу. Я ловлю губами ее губы – мягкие, сухие и теплые. Одной рукой я прижимаю ее голову к себе, а другой пробираюсь к ней под одежду, к теплу ее кожи… Вниз, вдоль живота, в горячую влажную тайну.

Нашу тайну.

* * *

Так мы стали не только подругами, но и любовниками. В голове не укладывается. Нам просто потрясающе хорошо вдвоем. Хорошо утром, когда на завтрак разогреваем Иркины лотки; хорошо днем, когда я лежу на диванчике, обнаженная, закинув руки за голову в позе Махи (Ия специально так меня уложила, что груди подтянулись вверх и левую-пустышку и вовсе не видно).

Одна нога свисает с диванчика и упирается в пол, что помогает держать равновесие и почему-то напоминает мне позу Амура в ту чертову ночь. Мне хорошо, когда она, поправляя мои рисунки, встает сзади, берет у меня из рук карандаш и делает несколько штрихов, прильнув своей грудью к моей спине. Мне ОЧЕНЬ хорошо. А еще мне очень комфортно в ее присутствии молчать, говорить, слушать музыку или ее рассказы, а по ночам – слушать свое тело. И-я, И-я… Какое у нее неудобное имя. Оно совершенно не ложится в уменьшительно-ласкательную форму.

* * *

– Маш, сегодня 15-е декабря. Ровно наш медовый месяц. До Рождества десять дней, и нам, к сожалению, пора начинать подготовку к нему.

– Почему «к сожалению»? Елку поставим, вкусненького напечём.

– Маринка приедет всем колхозом. На всю ораву не напечёшься. Да и настроение у меня сейчас не то. Жить будут в усадьбе, но все равно толочься будут в основном здесь. Я пугаюсь:

– Иенька, может, мне на это время уехать? Марина подмечает все.

Она нас разоблачит.

– И что с того? Уволит тебя? Выгонит, как горничную, забеременевшую от господина? – мы обе смеемся такой аллегории. – «Мое тело – мой выбор», или как там у этих дур-феминисток?

Тепло, почти весна. Погода – изумительная. Настроение – под стать погоде. Мы на парковке супермаркета перекладываем пакеты и коробки из тележки в багажник нашей машины. Что не поместилось, пытаюсь устроить на заднем сидении.