Я пишу эту жизнь…

У нас однажды отобрали деньги, я зачеркну «однажды» – много раз,

Народ шагал обученной шеренгой в голодную чужую ипостась.

Десятки лет боролись за копейки и возвращали ВЕРУ от бессилия,

Тогда лишь единицы не познали минуты страха, голода, насилия…

У нас, бывало, отбирали слово и право на бесплатное учение,

Мы тот народ, что ко всему готовы, и в том числе – к всеобщему спасению.

Сейчас, когда за воздух есть расценки, мы тоже привыкаем, как иначе?

И жизнь другую обретает ценность – желанную, как сказка и удача!

У нас нельзя забрать менталитета, он неподвластен сводам и законам,

При мировых врагах и паритетах отыщем тайный ход любым препонам.

Вот только б не нажали кнопку ада, который на земле и так в избытке,

И мы спасёмся добрым водопадом из слёз, что часто льются до улыбки!

Точка невозврата

Какая разница, сошёл ли он с ума?

Какое наше дело о деменции?

Америка была всегда права,

Нарушив все возможные конвенции.

Всему на свете есть своя цена,

Есть точка невозврата, судный час:

«Убийца» прозвучало как война,

Как обращенье к каждому из нас.

Какая разница, что доллар – это фантик,

Что умирают старики от холода?!

Сейчас настало время голых фактов,

И нет для дружбы никакого повода.

Настало время, расправляя плечи,

Чихать на всё, что скажет мёртвый Запад,

И где-то возле сердца стало легче,

Что не у нас повсюду трупный запах.

Какая разница, что старый маразматик?!

Он подарил нам истинное право

Отправить «НА», забыв о дипломатии,

Мы, чёрт возьми, Великая Держава!

Дуэль в прямом эфире

Он предложил дуэль в прямом эфире,

Интеллигентно рассказал истории,

По ходу напугал почти полмира

Спокойной объективной аллегорией.

Как офицер, что бывших не бывает,

Он предложил «глаза в глаза» прилюдно.

Россия неуклонно расцветает.

А кризис мировой? Конечно, трудно.

Нам не грозит ни голод и ни холод.

Дурацкие дворцы и клоунады —

Для умного народа лишний повод

Задуматься: кому всё это надо?!

История, написанная кровью,

В сердцах и семьях истинно жива,

И «мамочка!» кричит малыш с любовью,

А не «родитель раз», «родитель два».

Он говорить хотел в прямом эфире,

Не оскорбил, а мог бы поглумиться.