Шут и менестрель. Сказка

Наконец,

Он выгнул бровь, наморщил лоб,

Приказ изрек, немедля чтоб

Доставлен был к нему в покой

Пришелец этот молодой.

Дверь отперта на тайный ход.

Шут в кресле, щурится и ждет.

Минуты тянутся, и вот

Донесся дальний шум шагов,

И тусклый отблеск факелов

Рванулся сквозь дверной проем,

Взлохматил мрак перед шутом.

Тот губы сжал тугой дугой

И взгляд вонзил перед собой,

Вперед подался головой,

Ладонями уперся в стол…

В двери качнулась тень… Вошел —

В кольце охраны – визитер.

Дверной косяк плечом подпер,

В глаза шуту свой смелый взгляд

Метнул, разящий как снаряд,

Прищурился… точь-в-точь как шут!

Кивнул на стражей – пусть уйдут!

И первым стал чинить допрос,

Сквозь смех задав шуту вопрос:

«Как в этот ты попал дворец?

Теперь ты тут хохмишь? Отец!.

И… шут из кресла свой крестец

Чуть приподнял и замер. Вдруг

Заухал в сердце гулкий стук,

Задергался в глазах испуг,

Пополз по горлу вязкий ком

И выгнулась спина горбом,

В коленях заплясала дрожь,

Скривился рот: «Ты что плетешь!?»

И дыбом встал венец седин.

Сквозь слезы шут воскликнул: «Сын…»

О! Лишь на миг, на краткий миг

Из сердца вырвавшийся крик

Шута лишил и чувств, и сил.

Он тут же мысли отрезвил

И сам к допросу приступил —

Ш  у  т

Уже прошло почти пять лет!

Как ты пропал… Весь белый свет

Прошел ты? Вдоль и поперек?

Надеюсь, ты урок извлек

Из наших «диспутов» с тобой,

Что были кончены войной.

И будешь более терпим.

Ну, что, сынок, поговорим?

Тот отвечал —

С ы н

А что, давай!

Продолжим диспут! Начинай!

Ш  у  т

Сынок, а я ведь человек…

Мне жаль… мне горько! Ты отверг

Наказ отца, был тверд в своем

Стремлении… стать не шутом.

Ты бросил все – меня и дом.

Успела мама умереть,

И ей не выпало терпеть

Вельмож насмешки и позор.

Но не об этом разговор,

Все обошлось. Как видишь, я

Сменил и дом, и короля

И сохранил и чин, и честь.