Сопротивление материала. Том 1. Старый бродяга

В передней комнате ярко горела лампочка под потолком, а у старой, дореволюционной ещё плиты, стояла Борькина мать, тётя Дуся. В комнате, которая «при господах» была кухней в этом большом доме, аппетитно пахло борщом и жаренной на постном масле картошкой с луком. Вторая, сейчас тёмная комната, бывшая кухаркина, дверь в которую была открыта, служила родителям спальней, а Борька спал здесь – на кухне, на топчане за занавеской, в бывшей кладовой.

– Ну, хлопцы, мыть руки и за стол! – приказал дядь Лёша и подтолкнул их к висящему на стене умывальнику.

Пока они с Борькой возились с мылом и полотенцем, тётя Дуся принялась накрывать. Её муж уже сидел на хозяйском месте, напротив двери, перед ним стояла глубокая миска с борщом. На большой плоской тарелке посреди некрашеного массивного стола лежали горкой ломти хлеба, были разложены ложки. Мальчики сели рядком, по левую руку от хозяина. Ваня спросил:

– Дядь Лёш, а где мама с папой?

Тот глянул на мальчика и отвёл глаза.

– Вот поешь, тогда скажу. Садись, мать, уже…

Только теперь, когда Дуся села напротив, Ваня увидел её лицо. Оно было опухшим, а глаза – красными. Тут Ваня впервые встревожился: Матвеевы жили дружно, и он никогда не видел, чтоб Дуся плакала.

Но ужасно хотелось есть, Борька уже рядом молотил ложкой, и Ваня последовал его примеру…

Только когда непривычно молчаливая Дуся поставила перед ними по стакану узвара, Алексей Петрович решительно прокашлялся и заговорил.

– Вот что, Иван… (Ваня даже не сразу понял, что обращаются к нему). Ты уже большой, поэтому говорю тебе как есть: твоих сегодня забрали…

Не было смысла спрашивать, кто забрал и куда: это знали даже сопливые ребятишки. «Забрали» означало, что приехал «воронок» с людьми в форме и с главным в чёрной кожанке, перевернули вверх дном весь дом, а потом увезли хозяев в скучное кирпичное здание на окраине, откуда редко кто возвращался.

Иван Ильич до сих пор помнил тот животный страх – будто на тебя неотвратимо надвигается что-то огромное, бездушное, и оно через мгновение поглотит тебя, раздавит, вопьётся огромными железными зубами… Как он инстинктивно зажмурился, зажал уши ладонями и открыл было рот, чтобы закричать – но крика не получилось, только жалкий, сиплый писк человека, которому снится кошмарный сон, а он никак не может проснуться…

Он смутно слышал сквозь ладони, как всё вокруг пришло в движение.