Сопротивление материала. Том 1. Старый бродяга

Громкие отрывистые слова дяди Лёши, растерянную Борькину скороговорку, отрывистый вскрик его матери, грохот отодвигаемых табуреток.

Очнулся в мягких Дусиных объятиях. Прижимая его полной рукой к тёплой груди под цветастым выгоревшим ситцем, она покачивалась с ним вместе взад-вперёд и бормотала какие-то бессмысленные ласковые слова. Последнее, что Ваня смутно помнил, проваливаясь в шестнадцатичасовой глухой сон, было суровое страдальческое лицо Алексея Петровича – Бати – когда тот укладывал его на Борькину постель.

Потом он узнал, что ночью Матвеевы сходили в его – бывшую теперь – квартиру, собрали и вынесли все Ванины вещи и то ценное, что ещё осталось после визита незваных гостей. Многое из припрятанного деятельной Дусей было обменяно на продукты в войну, но прадедовы часы с маятником в футляре из красного дерева – ходики – до сих пор висели в гостиной Ивана Ильича и неутомимо отстукивали время.

Когда за мальчиком пришли, чтобы определить его в детдом, Алексей Петрович заявил, что Ваня останется у них, припечатав ревностную чиновницу неотразимым аргументом: дескать, сын за отца не ответчик! Товарищ уполномоченная знает, кто это сказал? Может, она не согласна с нашим великим вождём товарищем Сталиным? «Ну, как знаете, товарищ Матвеев, – сдалась та.

 – Но имейте в виду…» Что следует иметь в виду товарищу Матвееву, она так и не пояснила. Это стало понятно потом, когда в городке узнали, что сменный мастер железнодорожного депо Алексей Петрович Матвеев и его жена усыновили ребёнка «врагов народа». Однако Батя был не из пугливых: он не только растил Ваню как родного сына, но и Борьке строго-настрого наказал не давать его в обиду: «Запомни – вы теперь братья!»

Так оно и шло. «Юноши не носят своё горе как платье»[1 - О.Генри, «Короли и капуста».], и спустя какое-то время Ваня вполне освоился в «поварне», как называли полуподвальную квартирку здешние обитатели – до революции Дедовым принадлежал весь дом: дед, Аркадий Валерьянович, был директором реального училища. Сначала это был просто особнячок с четырьмя комнатами наверху и тремя (кухней, столовой, она же гостиная, и кабинетом) внизу.

Но семья росла, и когда родились дети, к дому пристроили флигель, в цокольный этаж которого переехала и кухня с комнаткой кухарки, а в бывшей кухне оборудовали «удобства».

Когда утвердилась советская власть и стали расселять из лачуг бедноту, новое городское начальство нашло у Дедовых излишки жилой площади. Отца, Илью Аркадьича, в городке уважали.