Рассказы мыла и веревки

***

Отыскать нужный адрес оказалось не просто. Только с помощью связей в полиции и паспортном столе Алексей Андреевич выяснил, что Юрьев продал трехкомнатную квартиру и переехал в старое общежитие на окраине города.

Дом на улице Матросова оказался старой, добротной кирпичной постройкой с шиферной крышей. Внутри – коридоры с множеством комнат, общая кухня, душ и несколько уборных на этаже. В расписанном неприличными словами холле сохранились остатки помещения для вахтеров. Неужели кто-то еще так живет?

Алексей Андреевич постучался в деревянную дверь, впрочем, не особенно надеясь на ответ.

– Кто там? – раздался молодой и звонкий голос.

– Мне бы Юрьева Павла Петровича.

Дверь открылась. От ужасной вони Алексея Андреевича едва не стошнило. На пороге стоял косматый старик с одутловатым лицом и глубоко запавшими глазами. От него разило мочой и перегаром.

– Это точно… вы, Юрьев? – только и вымолвил Алексей Андреевич.

– Он самый, – ответил старик мальчишечьим голосом. – Что нужно-то?

– Я хотел бы заключить с вами издательский договор.

– Издательский договооор? – протянул Юрьев.

– Вы же писали книги.

– Я? Книги? Вы что-то путаете.

– Ну как же… «Бабочка и слон», «Железная дверь», «Битва за планету Раксла», – сказал сбитый с толку Алексей Андреевич.

– Погодите, погодите… Кажется, припоминаю. Но ведь это было лет тридцать назад! Еще в моей прошлой жизни. Я постарался о ней основательно забыть. Давайте-ка пройдем и поговорим.

Алексей Андреевич содрогнулся от отвращения, но все же вошел в узкую, как пенал, комнату, заваленную мусором и заставленную разбитой мебелью.

Юрьев открыл окно, и дышать сразу стало намного легче. Он постелил газету на липкий, в желтых пятнах, табурет и сел на старую армейскую кровать, постель на которой не меняли со дня изготовления подушек и простыней.

– Где и что подписать? – спросил Юрьев, наливая в стакан мутный самогон.

– Минутку. Сначала скажите, сколько вы хотите. Мы предлагаем эксклюзивный договор на все ваши произведения.

Юрьев поставил под кровать трехлитровую банку:

– Нисколько. Писанина кормить не будет. Берите так.

– Вам не нужны деньги?

Юрьев отпил глоток самогона и с наслаждением причмокнул:

– Тридцать лет назад они мне были нужны. Когда умирала моя жена, и я брал кредиты, где только мог. Когда коллекторы переломали мне ребра, заставили продать квартиру и переехать сюда. Когда забрали детей, потому что я работал на хлебозаводе по четырнадцать часов в сутки.