Туатара всех переживёт

Сама виновата! Надо молчать!

– Тогда это не подруга! – возражал Игорь Александрович.

– Отчего же? Просто Милене тяжело носить инфу в себе: поэтому она всё выплёскивает, чтобы освободиться! – я была у моего мальчика дома. Мы сидели на диване. Я просто была и всё.

– Твоя Бла-бла – предательница! Сегодня она разболтала о том, куда я тебя целовал. Завтра тебя сдаст родителям. Послезавтра разболтает всему городу. А если бы инфа была более серьёзная?

– Ой. И что это может быть?

– Например, ты своруешь в магазине что-нибудь, стащишь какую-нибудь игрушку.

Милена тебя тут же сдаст! Будешь в тюряге сидеть! – глаза у Игоря Александровича серые, зрачки синеватые, ресницы с радужкой. Я была влюблена. Он прижимал меня к себе своими большими ручищами.

– С чего это вдруг я сопру в сельмаге что-нибудь? Я – комсомолка!

– Всяко бывает: шла мимо, бабла нет, а чего-то очень хочется: зашла в отдел самообслуживания, положила в сумочку и бегом мимо кассы…и тут Милена, здрасьте, мол, так и так – Этасвета Токмакова воровка, сажайте её на пять лет!

Игорь просунул ладонь под юбку.

Кожа была горячей, прожигала ткань колготок, губы у него подрагивали, Игорь грубо навалился на меня.

– Нет! – прошептала я. – Не наглей! Мы договаривались: только до пояса. Больше ничего! У меня отец в больнице, мама нигде не работает, бабушка старая. Ещё не хватало, чтобы я в подоле принесла. Мне ещё учиться три года…в НАМТе.

– Я женюсь, если что…

Игорь прямо-таки дрожал, трогая меня, он упорно не хотел убирать руку.

Я резко дёрнулась. Сжала кулаки. Мне не понятны были настойчивые ласки Игоря. Я считала, что поцелуи важнее, нежели всякая там низменная страсть. И чувства должны быть на первом месте.

Осенью Игоря Александровича первый раз посадили: он вынес из цеха какие-то детали с целью их перепродажи. Глупый…

Но я не сдала его, хотя знала, что гвозди Игорь Александрович прячет в гараже. Мы за этим гаражом всегда страстно целовались, просто до помутнения рассудка, до одури, до одышки.

Мы не могли быть близки, как мужчина и женщина. Но мы были неимоверно близки, как ещё не взрослые, не созревшие люди, мы просто трогали друг друга, изучая на ощупь. И мы целовали друг у друга всё, докуда дотягивались наши уста и горячие языки. Эта была не просто первая моя любовь, это была какая-то сумасшедшая страсть любопытного подростка. Позже я много раз пыталась найти через социальные сети своего Игоря Александровича.